Культура

Editor

1700 лет христианской государственности

 В этом году во всем христианском мире торжественно отметили 1700-летие издания Миланского эдикта императора Константина Великого (272–337), провозгласившего свободу христианской веры и положившего начало единой европейской цивилизации, объединенной общим религиозным мировоззрением.

По сообщению светских, православных и католических СМИ, с 4 по 9 октября Сербия стала «центром мирового христианства» , где состоялись заключительные торжества по случаю 1700-летия Миланского эдикта. На беспрецедентную по своим масштабам встречу, празднующую важный момент истории религиозной свободы, на родину императора Константина съехались делегации православных Церквей, возглавляемые Патриархом Константинопольским Варфоломеем I, Патриархом Иерусалимским Феофилом, Патриархом Московским Кириллом, представители Католической Церкви и других христианских общин. В литургии под открытым небом участвовали тысячи верующих и патриархи и представители всех Православных церквей.

«Благодаря Миланскому эдикту была заложена та основа христианской Европы, которая существует до сих пор, несмотря на желание многих отказаться от этой основы или даже ее разрушить, - заявил на литургии Кирилл, патриарх Московский и всея Руси, и отметил, что одним из результатов этого события явилась миссионерская деятельность христианских церквей Европы и последующее крещение Руси, 1025-летие которого торжественно отпраздновали недавно в Москве, в Киеве и в Минске».

Ранее, в сентябре, тысячи католиков отметили в городе Ниш (ранее Милан), на юге Сербии, где родился римский император Константин Великий, 1700-летие "Миланского эдикта", провозглашавшего религиозную терпимость. Именно здесь в 313 году был подписан документ, который дал христианам равные права с представителями других религий. В своей проповеди представитель Ватикана, кардинал Скола охарактеризовал веру, как то, что не разделяет, а примиряет людей. То, что ей противостоит - это индивидуализм, индивидуализм, который, к сожалению, все больше распространяется среди людей, отметил он.

Для Русской Православной Церкви год 1700-летия Миланского эдикта совпал с другим знаковым юбилеем — 1025-летием Крещения Руси. Это совпадение позволяет нам задуматься об историческом пути Церкви, положившем начало новой христианской цивилизации, но одновременно с этим оценить и нашу собственную недавнюю историю, особенно в контексте современной свободы вероисповедания и эмиграции христиан в страны свободы. По свидетельству многих наших соотечественников в России, СНГ, и зарубежом, переживших гонения и репрессии, то, что мы пережили и чем продолжаем жить сегодня, можно с уверенностью назвать «вторым Крещением Руси». Наша эпоха — эпоха возрождения Церкви — имеет в себе нечто глубоко сходное с эпохой, последовавшей за обнародованием Миланского эдикта. Связью времен выступает понятие свободы.

По мнению богословов, по своему непосредственному влиянию на развитие «европейского человечества» Миланский эдикт невозможно сравнить ни с одним историческим событием ни до, ни после него. Этот эдикт знаменовал собою апофеоз римского либерализма и стал прообразом всех деклараций о веротерпимости Нового времени. Он значим, во-первых, тем, что прекратил почти трехсотлетние гонения на христианскую Церковь и даровал ей равноправие с прочими религиями Римской империи; во-вторых, тем, что положил начало симфонии государства и Церкви. Однако его значение и в том, что он дал начало новым юридическим и моральным принципам в общественном сознании, которые в дальнейшем легли в основание христианской европейской цивилизации.

В отличие от киевского князя Владимира, который вместе с принятием Христовой веры в конце X века приобщился к самой развитой на тот момент цивилизации, Константин в начале IV века мог увидеть в христианстве в начале IV века которое было религией меньшинства, религию самого активного, самого организованного и самого воодушевленного меньшинства, прошедшего множество нечеловеческих испытаний и объединенного исключительно общей верой. Благодаря Миланскому эдикту христиане впервые, наравне с язычниками, получили право открыто исповедовать и проповедовать свою веру.

Историческое значение Миланского эдикта состояло не столько в том, что он ввел свободу вероисповедания и освободил христианство, сколько в том, что именно с него начался пока еще негласный союз двух великих организаций – Церкви и империи, а вместе с ним объединение двух великих культур, определивших лицо европейской цивилизации, – культуры христианства и культуры античности.

Новая империя соединила в себе римскую культуру правовых отношений, греческое искусство изящной мысли и благочестие Иерусалима. А христианство стало в нем новой религией, фундаментом нового мировоззрения, способного объединить все многообразие рас и народов империи. Получив исторический шанс, Церковь воспользовалась им сполна и, к сожалению, не всегда в пользу святости и духовности.

За шестнадцать веков Миланский эдикт предвосхитил то, что в полной мере стало возможным только в ХХ веке, после столетий войн и дискриминации. В целом ряде международных документов, положенных в основу современного мирового права (таких как, например, «Международный билль о правах человека», «Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод») свобода исповедовать свою веру и жить в соответствии с ней — главная идея эдикта — постулируется как одна из важнейших свобод человеческой личности.

Нечто подобное тому, что произошло в Римской империи в 313 году, совершилось 25 лет назад в масштабах тогдашнего Советского Союза. Наше поколение стало свидетелями того, как церковь в бывших странах СССР, после многих испытаний и кровавых жертв, вдруг вышла из гетто, встала с колен и начала свое победное шествие по многим городам и странам. Значительная часть общества вновь обрела свою христианскую идентичность.

Вместе с этим стоит заметить, что Миланский эдикт открыл двери христианских храмов в обе стороны – и не только мир смог свободно входить в пространство Церкви, но и сами люди Церкви, прежде ютившиеся по катакомбам и конспиративным домам, смогли выйти в мир. Похожий переворот испытывали многие постсоветские верующие люди с крушением советской власти, когда исчез страх за участие в служении церкви квартирных собраниях, а вместе с ним исчезла и их сплоченность, соборность и духовная романтичность. Для многих христиан, привыкших к своему маргинальному положению как норме, это стало тяжелым испытанием особенно в условиях современного либерализма, секуляризма.

К сожалению, современная Европа значимо отказывается от своего христианского наследия. В конституции Евросоюза из-за политкорректности ничего не сказано о христианстве; в ряде мест принимаются решения о запрете христианских символов. В результате толерантности христианство все более оттесняется на задворки общественной жизни, и не только легализуются, но и поощряются антихристианские взгляды и нравы. В результате либерального движения западный мир пришел к довольно странному результату: реальные или жизненные права человека в современном обществе резко сузились. То, что ранее считалось неотъемлемыми правами человека – все это в современном обществе на наших глазах становится все более и более эфемерным. Вообще жизненные права изрядно пострадали по сравнению с правами на свободу.

Возвращаясь к истории 1700 летней христианской государственности, следует отметить, что с одной стороны, император Константин утверждая свободу вероисповедания основывался на естественном праве, апеллируя к здравому смыслу. С другой стороны, естественное право в конечном счете восходит к сверхъестественному источнику. Однако его толерантность базировалась не на индифферентности (равнодушие, безразличие), а на философском монотеизме, с одной стороны, и на евангельском принципе «оставьте расти тех и других» – с другой. Без преувеличения, император Константин стоит у истоков христианской цивилизации и христианского права, в том числе и христианского понимания толерантности.

Виталий Футорный
По материалам СМИ.

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus

Комментарии ВКонтакте