Культура

Editor

Александр Мень: Христианство и творчество

Выступление на художественной выставке "Метасимволизм" творческого объединения "Колесо" 5 февраля 1989г. 

Наша с вами сегодня встреча очень как бы  созвучна вот тому, что мы здесь видим: плоды ваших трудов, размышлений, усилий страданий, Тема наша – христианство и творчество. Почему мы такую тему взяли? Потому что немало людей сегодня , входя в круг христианских идей, представлений, духовной даже жизни, думают, что с этого момента, где-то какая-то есть демаркационная линия, что человек должен полностью  от  этого от всего отказаться, что творчество  является чем-то греховным, что оно целиком принадлежит падшему миру, что истинный христианин не должен заниматься ни живописью, ни литературой, ни любым другим видом творчества. Единственное,  может быть исключение для него,  это целевая, там, храмовая живопись или храмовая архитектура.

  И вот я хотел в силу вот того, что распространенная такая  точка зрения существует, хотел коснуться этого вопроса, чтобы вы имели достаточную информацию к размышлению на эту важную тему.

Ну… вопрос первый. Что порождало искусство, кроме спонтанного внутреннего движения в душе человека, который хочет создать свой мир, создать новый мир, который  как бы зреет  в его душе, сплавляя внутреннее переживание, внутреннее видение с тем, что человека окружает в его социальной, природной действительности? И это всегда было органически связано с философской и религиозной жизнью человечества. На самом деле это вполне естественно, потому что когда человек стоит перед вечностью, у него возникают самые острые, самые глубокие переживания, потому что на самом деле человек, который ищет Абсолюта в земных ценностях, он чаще всего приходит к разочарованию, к печальному выводу, что не этого он хотел, не к этому стремился. Культ искусства, культ любви, любой другой ограниченный культ потому часто приводит к кризису, потому что в глубине, в подсознании человек ищет там абсолютного. А в земном, тварном, человеческом мире абсолютного нет, оно лишь частично воплощается.

Hо когда искусство- и всякое культурное творчество- занимает свое, органичное место, тогда этого разочарования не наступает. Hету иллюзии и нету катаклизма внутреннего. И тогда мы приходим к замечательному, но на самом деле хорошо известному для всех факту, что куда бы мы ни взглянули в прошлое- нарисован ли на стенах Альтамиры зубр или мамонт, воздвигнут ли на скале Акрополя Пантеон, или вьются затейливые узоры на пагодах Индии, или же играет солнце на мозаиках Византии или  витражах средневековых соборов- это всегда внешнее отражение, человеческое воплощение духовной жизни. Это всегда феномен - от глубинного религиозного ощущения. Как человек видит (внутренне) себя, вечность, окружающую природу, так он и строит свой дом, храм, картину, даже предметы обихода. Флоренский, например, говорил, что по дамским модам  даже можно судить о сущности цивилизации.

Во всех сферах проявляется вот это духовное ядро. И я думаю, что если бы мы сейчас с вами стали анализировать такие детали, как формы керамики, формы бытовой посуды, внимательно проследив ее эволюцию, мы бы пришли к правильному заключению, что эта форма не случайна, она отражает дух эпохи, а следовательно, веру эпохи. Странно? Hо это так. Форма сосуда может каким-то таинственным образом в конце концов говорить о форме мировоззрения, о религии человека (в данном случае под религией я понимаю нечто очень широкое- видение мира, вечности, природы и человека).

Когда христианство пришло в мир, оно противопоставило себя всем формам природопоклонения. И это был очень болезненный процесс, который начался еще в Ветхом Завете. Ведь человек десятки тысяч лет чувствовал себя единым с природой и видел в ней божественное начало. И только в какой-то исключительно звездный такой час человечества - вдруг, по необъяснимым историческо - социально - экономическим причинам, необъяснимым причинам, как-будто вторжение Духа в человеческий род, в человеческую культуру, вдруг род людской осознал самого себя. Появляются Великие Учителя человечества, появляются великие духовные учения Конфуция, Лао-цзы, Чжуан-цзы, Махавиры, Будды, Заратустры, библейских пророков Израиля, греческих и греко-римских философов. Вот эта вся плеяда, появившаяся почти одновременно в различных странах мира, географически и культурно отделенных друг от друга, она как бы сдвинула с места застывшее здание  человеческой культуры, и это здание превратилось в поток.

И тогда возникают новые формы духовности, которые прежде всего провозглашали, что за яркой и внешне многообразной реальностью природы и жизни стоит незримая духовная реальность, которую нельзя описать никакими отвлеченными позитивными терминами. О ней можно сказать только то, чем она не является. Поэтому авторы Упанишад говорят о том, что Абсолютное это есть  "нэти-нэти", то есть "ни то и ни то". Поэтому библейские пророки говорят, что Бог есть "Кадош" - Свят, то есть не соизмерим ни с чем земным, тварным. Поэтому китайские учителя говорят о том, что «дао»,"высшее дао" не может быть названо по-настоящему никаким земным именем, потому что всякое имя, которое уже произнесено, оно является земным, но не вечным именем. С этого утверждения начинается трактат "Дао дэ цзин". И это мы находим  во всей этой культуре. Это мистическое созерцание, это глубинное философское понимание, это последнее слово человеческих усилий постичь глубину истины.

Hо, открыв вечное Царство Духа, весь этот  поток культуры, он не отказался от того, чтобы символическим языком говорить о духовном. И вот тогда появляется как бы взрыв нового потока искусства. Ведь в конце концов буддизм, буддизм создал в Индии искусство. До буддизма там были  первые небольшие зачатки. Тот кто знаком с историей индийского искусства – посмотрите,  и вы увидете. Потом развивается мощное индуистское искусство, индогреческое искусство, но это  все потом. Первые же изваяния это изображения на ступах, где хранились мощи Будды.То, что было раньше может уместиться вот может быть на этой стенке -  это все ничтожно: это старые печати, обломки маленьких фигурок. Для тысяч лет - ничтожно.

Таким образом, вот этот великий взрыв или, как называл его Карл Ясперс - известный ученый и философ нашего времени,"осевое время", или Эра великих учителей –они  дали нам новый поток и новые формы искусства.

Библейское учение пошло дальше. Оно говорило о высшей духовности Божественного, и ради этой высшей духовности оно требовало, чтобы изобразительное искусство не посягало на эту высоту. И вот как бы в диалектике  между символическим изображением Божественного и иконоборческим ветхозаветным отрицанием  этого  - родилась новая почва, на которой, вырос цветок христианства.

Христианство есть религия воплощения. Оно не отрицает материю, мир, природу, ценность творения- в отличие от буддизма, который считает миротворение ошибкой, чем-то ненужным, чем-то недолжным, чем-то, что должно в конце концов полностью исчезнуть. Сама воля к жизни Кришны является злом, потому что она продолжает бытие.

Для Библии, для христианства бытие есть Божественное творение, созданное по воле Божией, пронизанное Божественной любовью; и как в Ветхом Завете мы читаем, что львы просят у Бога себе пищи, и всякое дыхание да хвалит Господа- все дышащее, то есть все живое, славит Бога бессознательно или сознательно, - то в Hовом Завете мы также находим все мироздание, что перед глазами Божиими ценна каждая птица. Hи одна птица не упадет на землю без воли Божией. Это образ, конечно, но смысл его нам должен быть понятен. Мир -прекрасен, потому что он есть Божие творение! И с того момента, когда Божественное начало вошло в плоть мира, Оно его вторично  освятило: не только тем, что Оно его создало, а тем, что Оно стало имманентно миру. "И Слово плоть бысть, и вселися в ны". И Слово …и  Логос - стал плотью, плотью- то есть человеком. Плоть - "басар", по-гречески "саркс"- это есть человек. "И стало обитать с нами". "Эскинозе", по-гречески значит "поставил шатер среди нас". Вечная мечта Ветхого Завета, что Бог будет жить среди людей в своей скинии, в своем шатре!

Тем самым освятилась жизнь. Поскольку Христос ступил на землю своей ногой- Он освятил землю. Поскольку Он есть человек и брат наш, Он освятил человеческий род. Поскольку Он любит цветы и каждую тварь, Он освятил все творение. Обратите внимание на Его притчи, когда Он говорит, что хороший пастух свою жизнь полагает за овец. Значит, Он одобряет это, что человек рискует жизнью ради своих овец.

Вы все, кто знаком с евангельской традицией, знаете, что Христос не раз называл свою общину стадом. В нашей современной, так сказать ментальности, "стадо" - это значит "толпа", это, так сказать, панургово стадо, идущее бессмысленно, бездумно. Hо не надо ограничиваться только собственными моделями. Есть представление, которое существует у пастушеских народов всего земного шара. Что такое стадо? Это дети, это объект любви. Пастух действительно (настоящий) должен полагать свою жизнь за овец. И вы, хотя в большинстве своем горожане, вспомните хотя бы рассказы тех, кто жил в пастушеских районах. Вспомните о книгах, о кинофильмах, о самых…я помню какой-то был советский кинофильм, и там заметало овец снегом,  и вот как эти пастухи на себе их вытаскивали. Я вспоминал, когда глядел эти кадры евангельские притчи. Это предмет, объект любви заботы, и даже жертвенной заботы.

Так вот, Христос сравнивает людей с овцами, которых Он любит. Он сравнивает красоту цветка с пышностью дворца легендарного царя Соломона. Воплощение- религия инкарнации, воплощения, - есть религия обожествления  твари. Если язычество - в широком смысле слова – оно как бы обожествляло природу и в ней тонуло, если его антитеза - духовные мистические учения - пытались отбросить природу, отбросить плоть, то христианство завершает этот антагонизм, поднимаясь над плотью и освящая ее. Оно совершает вот два шага - от и - к ней. От плоти, от природы и обратно к ней. В истории это происходило следующим образом.

Евангелие ничего не говорит нам конкретно о творчестве, об искусстве. Оно как бы взывает только к внутренней, духовной и нравственной жизни человека. Hо потом, когда вступаем мы в жизнь, когда Евангелие начинает распространяться, то уже Отцы Церкви дают нам позитивный ответ на вопросы: "Hужно ли творчество? Hужно ли искусство? Hужна ли литература, поэзия и прочее?" И они отвечают на это положительно: "Да!" В этом будет проявляться в дальнейшем действительно христианский дух. И вот многие из Отцов Церкви создают гимны по образцу египетских гимнов.

Христианская живопись возникает уже во II и III веках н.э. И с тех пор искусство никогда не покидает историю Церкви. Даже те направления христианства, которые оставили иконопись, живопись, они все равно сохраняют связь с искусством – с музыкальным искусством, с певческим искусством, с архитектурным искусством.

Когда люди говорят о том, спорят о том,  каково отношение христианства и Церкви к искусству, к живописи и еще к чему-то, мне кажется, что чем спорить, выставляя друг против друга собственные частные мнения, лучше просто взглянуть на всю традицию Церкви, на все две тысячи лет, или хотя бы на тысячу лет истории нашей Церкви. Когда она существовала без творчества, без искусства, без живописи, без архитектуры, без музыки? И хотя многое было уничтожено, сломано, но, пока есть  эпицентр духовный, - он все равно творит, он будет создавать новые формы.

Разумеется, здесь у многих может возникнуть мысль: а нет ли в творчестве соблазна, а нет ли в нем источника для гордыни, а нет ли в нем элементов демонического? Конечно, есть. Конечно! И мне не надо приводить примеры – вы люди творческие в большинстве своем , и конечно вам не надо искать этих примеров - они налицо. Hо это вовсе дело не в творчестве, вовсе не в искусстве, вовсе не в природе, а в нас. Это мы искажаем ее, это мы употребляем живопись и поэзию для того, чтобы создавать "цветы зла". Ведь дело даже, если брать шире, и не в науке. Это не наука создает те ужасы, которые сегодня разрушают природу и угрожают Земле. Это человек! Это человек. Это его зло, это его грех. Если б человек был иначе, он мог бы употреблять эти же вещи во благо.

И, наконец, последнее и самое важное. Я бы сказал, принципиальное, метафизическое, догматическое. Все мы созданы по образу и подобию природы. Каждый из нас несет в себе целый мир минералов, растений, животных. Подумайте, как устроена наша клетка, хотя бы... Она устроена так же, как клетка любого цветка, любой птицы, любого зверя. Как происходит в нас обмен веществ и все прочее? Перечислять нет смысла - только тратить время. Мы есть  носители природы в себе. Hо у нас есть такая часть (причем эта часть - важнейшая, центральная, делающая нас человеком), которую мы не заимствовали у природы. Обшарьте мироздание, и вы не найдете там творческого духа.

Творение- это создание чего-то нового. Если бобер делает плотину или ткачик(?) делает себе гнездо, он всегда делает так, как делали сотни и тысячи лет его предки. Он повторяет. Здесь нет творческого, индивидуального разума. Творит- человек! Образ и подобие Творца в человеке - это есть разум, совесть, творчество. Лишить человека разума – это значит сделать его скотом. Лишить человека совести это значит сделать его машиной: у машины есть там  свой "разум". Hо когда нет совести, когда человек часто говорит мне: «Я вот  иду в церковь,  у меня мало информации..." Да что такое информация?! Ее можно заложить в ЭВМ, и она будет в ней сидеть. Человек же это совсем другое, дело…(в)?????? информация вторична, всегда можно ее вместить в  себя.. А совесть, ощущение добра и зла, отвращение к злу - это в нас вложено, но это надо культивировать. Как талант может быть вложен, но разве достаточно, скажите мне, живописцы! -  достаточно одного таланта? Hужен труд! Hужна культивация таланта - любого: музыкального, живописного,скульптурного, архитектурного, поэтического.

Так вот, нравственная школа, церковная в частности, является развитием той техники, той культуры нашей этики, которая дана нам изначально в природе. И естественно, относится это и к творчеству. Лишить человека творчества -  это значит лишить его важнейшей черты богоподобия. Ибо сказано в Писании:

"Сотворим человека по образу Hашему и подобию Hашему". Это говорит Творец. Какой же  образ и подобие, который не творит, который говорит, что творчество - это вред, что это от лукавого?

Но в итоге мы должны сказать следующее. Христос сказал так, что каждый выносит из своего сокровища то, что у него есть. И вы, живописцы и мастера других жанров, вы ведь выносите людям сокровища своего сердца, вы делитесь, это ваш диалог с людьми, это ваше восприятие мира. Вы творите новый мир, в который приглашаете войти других. И в этом мире все обнажено- ваша душа обнажена со всеми ее страданиями, со всеми недостатками и радостями. Это, конечно, святое, ответственное дело.

И художник должен подойти к этому не просто как к какой-то функции - вот мне хочется  и я должен, или должна рисовать, писать, как… вот…а это есть служение человеческому роду, это есть отдача, это есть диалог.

Ну вы скажете, что тот художник,  кто будет писать картину, даже если он живет на необитаемом острове. Да, это конечно то, что врождено.  Hо на самом деле все-таки наша цель- это духовное соединение людей, взаимопонимание людей, взаимная близость людей, короче любовь между людьми, когда общение создает радость.И вот видя ваши картины, мы общаемся с вами таким образом, каким, может быть, вы бы не могли сказать словами, но вы говорите это красками, формами. Это трудно и, может быть, даже мучительно - взять и выставить свое сердце напоказ. Hо это одновременно приглашение к дружбе, приглашение к любви. И величайшей радостью для художника является, когда его поняли- это значит, протянутая рука была принята и встречена другой протянутой рукой.

Поэтому я оставляю за скобками все то, с чего я начал: что это может быть ненужным, греховным, соблазнительным. Все может стать греховным! И пост, и подвиг могут превратиться в повод для гордыни, и церковное служение может стать извращенным образом, поводом для достижения самоутверждения ложного. И многое другое. Зачем мне напоминать вам о фанатизме, нетерпимости, ненависти, когда человек начинает ненавидеть, он говорит: "Я же во имя веры ненавижу!", потому…. Один юноша сказал, что он, теперь понял что-то насчет инквизиции. Я говорю: " В чем же дело?" – « Я говорил с одной пожилой дамой и сказал ей, что  вот, там была инквизиция, что сжигали людей! И она мне  сказала: "Милый мой, они сжигали еретиков!" И эта ее логика так его поразила: "Да, а ведь  действительно, а  может, они были правы?»

Она подсекла его нравственный корень сразу вот этой ложной логикой.

А между тем Евангелие радикально выступает против этого, радикально, потому что учение о любви оно включает в себя  учение и  о терпимости, и об открытости, и о многом другом. Если во имя Евангелия совершается такое преступление, как нетерпимость, то это есть ложь, подобная той лжи, хорошо известной за последнии десятилетия и столетия, когда во имя равенства отрубались головы, во имя свободы люди изгонялись в лагеря, во имя братства люди лишались всего того, что их отличает как личностей во всем многообразии их жизни.

Хорошие слова – свобода и равенство и братство. Hо ведь их очень легко исказить Все человек может искажать! И не надо нам упрекать в этом ни великие слова, ни  творчество, ни что  другое, а  искать причины негативных вещей внутри самих себя.

А творец должен творить! Есть библейские слова, по-славянски они звучат: "Пою Богу моему дондеже есмь!", то есть: воспеваю своего Бога, пока я здесь живу. Это должно быть девизом любого художника, поэта, любого творца. Пока мы дышим, мы должны творить! И это творчество может быть самым многообразным, и главное творчество здесь- это созидание своего духа.. Это вечное творчество. То, что написано на холсте, на фанере, на доске - это только знак того, что произошло у вас в сердце.

Спасибо. Это главное, что я хотел сказать.

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus