Культура

Editor

Что говорил святой Франциск

Игорь Булатовский — русский поэт, переводчик поэзии, эссеист. Закончил исторический факультет СпбГУ. Книги стихотворений – «Белый свет» (1995) и «Любовь для старости» (1996). Публиковался в журналах «Звезда», «Сумерки», в «Литературной газете». Составитель (совм. с А.Устиновым) собрания произведений В.А. Комаровского (Спб, 2001). В переводе Булатовского (выполненном силлабикой) издана книга: Верлен Поль. Сатурнийские стихи. Галантные празднества. Песни без слов. СПб., 2001. В последние годы работает в над переводами еврейских поэтов, писавших в 1920-е – 1960-е годы на идиш.

Что говорил святой Франциск брату Массео, пока тот кружился на перекрестке между Сиеной, Флоренцией и Ареццо*

Братец Массео, какой же ты все-таки дурачок!
Ишь развертелся, ну вылитый деревянный волчок.

Думаешь, это Бог тебя так вертеться запустил
на перекрестке? Ладно, кружись, пока хватает сил.

Что ты лепечешь? Кто? Франциск тебе приказал?
Даже не знаю, ты слишком велик или я так мал?

Не отвечаешь? От всей латыни — только «ох» и «ах»!
Не про тебя ли, чурбан, кубарь бишь, писал Каллимах?

Не на тебе ли, дрейдл, эти «нэс гадоль хайя по»**,
как у евреев, только — здесь, здесь, от Таранто до По?

Вот бы мне кнутик, чтобы тебя подгонять, подгонять,
чтобы как солнце ты падал и поднимался опять.

Что мне Сиена, и Флоренция, и Ареццо с ней!
Пусть бы там сдохли третий, четвертый и пятый злодей,

пусть бы не видеть их перекошенных, широких рож,
пусть бы не слышать, как в каждой складке шевелится нож!

Только б вертелся ты вокруг лысой своей головы,
только бы зерна падали в мельницу без половы,

только б струился из-под жернова свет муки святой…
И не надейся, мой братик, я не скажу тебе: «Стой!»

* Fior. X
** Чудо великое было здесь (др.-евр.)

 

Что говорил святой Франциск брату Массео по дороге во Францию

Ты, брат Массео, хорош собой, вот и накидали тебе горбух,
а у меня за пазухой — что Святой! — даже не хлебный был дух.

В той церкви, помнишь, маленькой, ты еще так долго меня искал,
просто для этой церковки был ты великоват, а я был мал,

вот я в алтарь и спрятался, чтобы там пропечься пожарче мне,
чтобы покрыться корочкой, чтобы захрустел я в ее броне.

Ну что, похавал корочек (может, и курочку где прихватил?),
давай теперь померимся, у кого из нас двоих больше сил.

А ну-ка, брат Массеушка, ну-ка, подавай мне себя сюда!
Посмотрим, что из двух сильней: Огнь или в твоем желудке еда.

Я только дуну на тебя, ты сразу и полетишь кувырком,
в Сирафе так один купец над нашим потешился моряком.

Ага! Вот ты и полетел! Прямо как петух взлетел на насест.
Чтоб ты оттуда не упал, я тебе подставлю воздушный шест.

А ну, кричи ку-ка-ре-ку о том, какая же там благодать,
как можно с этого шеста всю Францию нам с тобой повидать...

Там строит маленький король всю свою жизнь огромный собор,
туда с тобой мы не пойдем, пора нам спуститься с воздушных гор.


* Fior. XII

 

Что говорил святой Франциск брату Льву, когда они шли задом наперед из обители Санта Мария Дельи Анджели в Перуджу

Всё, мой братец, барашек-лев, совсем наоборот,

мы ступаем в свои следы, но задом наперед,

ты идешь впереди меня, но будто позади,
я иду позади тебя, но будто впереди,

нам ветрюга собачая по-прежнему не брат,
разве прежде он бил в лицо, а нынче бьет под зад,

как привратник учёнейший, но тот покрепче был,
что в Марии дельи Анджели нас Радости учил,

он увесистой Радостью — и в гриву нас, и в хвост,
меньше, чем в головах у нас, на небе было звезд,

лучше знать их движение, чем кровью пачкать снег,
лучше ставить мир нá уши, и нá ноги — калек,

лучше ботать по-ангельски, и падаль воскрешать,
чем в Марии дельи Анджели снег с кровью жрать опять,

всё, мой братик, барашек-лев, пиши наоборот,
как евреи, но не совсем, а — задом наперед,

т а к вернемся в Перуджу мы, затылками смотря,
как над веточкой Умбрии склоняется заря...


* Fior. VII

 

Что говорил святой Франциск волку, когда держал его за лапу

Брáт волк, брáт волк! Ну и лапа! Разве в людской руке
есть так много силы — не той, что в стиснутом кулаке,

и не той, что гнет железо и шеи железом гнет,
и не той, что в бледных пальцах держит сладчайший гнет,

а такой, что тихо в самой себе лежит, как в руке
чье-то тихой, но не сильной, а знающей: всё в руке

чье-то сильной, но не тихой и знающей: слаб — умри,
и у волка на сердце камнем ляг и лежи внутри

и наружу ночью долго смотри сквозь его глаза,
как из неба долго течет на ветру звезды слеза,

а над теми, кто рядом с тобой камнем лежит, не плачь,
ты — калачик, но и тот, кто отведал вас, не палач.

* Fior. XX

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus

Комментарии ВКонтакте