Политика

Editor

Дервиши в Москве

В Москве в рамках лекции «Суфизм - путь к раскрытию сердца», которую вела последовательница индийского ордена дервишей «Чишти» Тина Митусова, корреспондент принял участие в суфийском зикре (медитации). О таинственных ритуалах суфиев – мистиков и вольнодумцев ислама ходит много легенд, но открывают свои тайны «нищие бродяги» (как переводится с персидского слово «дервиш» – не часто. Отчасти, чтобы не вызывать нападок исламских фундаменталистов, но также и, чтобы не открывать не предназначенные для «непосвященных» свои древние, тщательно оберегаемые духовные традиции. Для автора практика суфийских радений (сама) долгое время также была недоступной. Хотя летом даже довелось посетить руины текие (монастыря) дервишей на окраине Бахчисарая и побеседовать со строителями, ведущими реставрацию древней обители, но узнать, что-то вразумительное от рабочих не удалось. В основном, знания о загадочном суфийском зикре, черпались из записок путешественников, в том числе посещавших Крым до революции, или по танцам кружащихся дервишей в турецкой Конье, больше напоминающих аттракцион для туристов. Правда, автору удалось пообщаться в последователями иранского суфийского ордена Ниматуллахи, имеющего текие в Москве.. Также, у меня был компакт диск, с дореволюционными архивными записями суфийского зикра в исполнении знаменитого индийского дервиша и композитора Инайята Хана. Последний жил несколько лет в Москве и был хорошо знаком со Скрябиным. Инайят Хан первым познакомил широкие круги российской интеллигенции с шедеврами индийской музыки, играющей важную роль в практике некоторых орденов, в том числе Чишти. В последнем, кстати, состоит и Тина Митусова, которая должна была вести сегодняшний зикр. Записи подарил мне участник Международного суфийского движения, Сергей Москалев, православный по вероисповеданию. К слову говоря, хотя суфизм и имеет исламскую форму, но в действительности это движение за века своего существования вобрало в себя все богатство религий и духовных практик на необъятных просторах исламского мира от Атлантики до Китая и Индии. Уже в Коране можно видеть отголоски знакомства основатели ислама – пророка Мухаммеда с сирийскими монахами, практиковавшими аскезу, многократное повторение молитв. Объединение суфиев (от арабского «суф» - шерсть) или как их еще называют «дервишей» (перс. – «нищие, бродяги») в ордена, монастыри – текие было также заимствовано от христианских аскетов. Практика правильного дыхания, чтение «мантры» - повторение молитвенной формулы, имеет много общего с православными исихастами и йогой. Так что духовные пути разных религий, нередко конфликтующих между собой, тем не менее, во многом схожи. Благодаря исламу, включившему в ареал своего влияния обширнейшие территории и культуры, Евразии, суфии как носители вольномыслящего начала в мусульманстве смогли творчески переработать и систематизировать духовное богатство разных народов и религий. Это в полной мере можно отнести и к зикру, который переводится с арабского как «воспоминание» (о Божественном), и является сердцевиной суфийского пути. Медитация началась вечером в пятницу – священный для мусульман день, когда правоверные посещают мечети и слушают проповеди имама. Нашим суфийским «муршидом» (учителем), выступала, что сразу удивило – светловолосая молодая женщина. Причем без традиционного мусульманского хиджаба – головного платка. Традиции суфизма, весьма снисходительно относящегося к внешним проявлениям благочестия, здесь обнаружились весьма отчетливо. Хотя здание на Покровке не являлось мечетью, при входе нас попросили снять обувь. Проследовавшим в главный зал участникам зикра предложили разместить на полу, каждый, где захочет. Автор занял место поближе к корзинке с печеньями, бубликами и прочей халяльной снедью. После этого присутствующим по традициям восточного гостеприимства разнесли чай. Медитация должна была начаться примерно в 23.00, поэтому у нас в запасе было еще около двух часов, чтобы послушать рассказ Тины Митусовой о суфизме, ее личном духовном опыте и путешествиях по странам Востока. Тине Митусовой 31 год. Долго жила в Дагестане, в Казахстане, Узбекистане, Сирии, Индии, Татарстане, Чечне. Полтора года назад приняла ислам. В Индии приняла посвящение в суфийский орден Чишти. В суфизме большое значение имеет преемственность от учителя (муршида) к ученику (мюриду). Обряд посвящения в дервиши называется «байят». По словам Тины через муршида происходит духовное соединение учителя и ученика со «всей цепочки шейхов данной линии, которое потом помогает в практиках, дает силу». Учителя во всех традициях выбирают одинаково. Ищут себе наставника по сердцу, а затем следуют за ним. Но выбирает не только ученик, но и учитель. Редко, но иногда учитель может отказать ученику. Посвящение Тины проходило в Индии, куда в X веке распространил свое влияние основанный в Афганистане орден дервишей Чишти. Как рассказывает Митусова: «муршид говорил определенные молитвы, я повторяла за ним, через ткань он держал правую руку над моими ладонями. Баят -это клятва верности., подключение к определенной силовой линии, которая помогает двигаться к Богу». Чишти - суфийский тарикат, основанный сирийцем Абу Исхаком в городке Чиште на территории Афганистана в X веке и получивший распространение в Индии. Выдающимся представителем ордена является ходжа Муинуддин Чишти (1141—1230), именно с его деятельностью связывают широкое распространение суфизма в Индии. Гробница его в городе Аджмер является местом паломничества верующих Индостана, как мусульман, так и представителей других конфессий. Участники этого тариката одними из первых начали устраивать музыкальные радения (сама), как средство для медитации и для привлечения людей к своим проповедям. Доктрина и практики ордена Чишти содержатся в письменно зафиксированных речениях (малфузат) их шейхов. За долгую историю существования в Индии суфии ордена Чишти впитали в свою традицию многие практики, присущие индийским мистикам сантам, натхам и йогам. Идеология ордена опиралась на доктрину Ибн ал-Араби вахдат-ал вуджуд (единство сущего) с ее теорией всепроникающей Божественной Любви. Последователем этого ордена являлся индийский музыкант и мистик Хазрат Инайят Хан (1882—1927) живший в Москве в 1913—1914 годах. По окончании лекции, мы прошли в молельный зал для совершения зикра. За окном на осеннюю Москву опустилась ночь. Круглый небольшой зал с паркетным полом погружен в полутьму, воздух напоем ароматом восточных благовоний. Посередине зала в форме круга разложены коврики для участников медитации. Участников зикра – около десяти человек. Интересно, что пришедшая со мной подружка, православная, хотя внимательно и прослушала всю двухчасовую лекцию, но как и некоторые - решила не принимать участие в зикре . По ее словам это противоречит ее вере, хотя чем именно так и не смогла объяснить Участники зикра сели на коврики, один из которых заняла и Тина. Автор репортажа хотел устроиться за приделами круга, но женщина-суфий мягко, но решительно сказала, что мне нужно занять место или покинуть церемонию. Как и все сел, скрестив ноги, выпрямив спину и положив руки на колени, стал полноценным участником зикра. У некоторых в руках были четки. После этого Тина закрыла глаза и начала монотонным голосом читать мусульманскую шахаду «Ля иль-ляха иль-Аллах» («Нет Бога кроме Аллаха»). Проходит пять минут, десять. Тина все также невозмутимо продолжает читать мантру. Сначала я ничего не почувствовал. И даже напротив, ради интереса попытался безучастно сидеть, чтобы посмотреть «что будет» и избежать какого то самогипноза. Вместе с тем мне было известно, что на зикре даже зрители нередко впадают в экстаз, и начинают биться в судорогах или произносить нечленораздельные фразы. Некоторые могут назвать это беснованием, но в действительности экзальтация или «вдохновение», экстаз распространены и в христианстве. Достаточно вспомнить православных юродивых, также часто произносивших свои пророчества в бессознательном состоянии. Такое же состояние экстаза часто сходило и на католического святого – Франциска Ассизкого, его последователей и многих других христианских святых. Сначала я ничего не чувствовал, но постепенно вместе со всеми наклоняясь вперед-назад в такт мантры, и начав мысленно ее повторять, почувствовал, что меня как бы захватывает поток и несет помимо собственной воли. Постепенно окружающая действительно как бы исчезла, и остался только монотонный, немного металлический голос Тины «Ля иль-ляха иль-Аллах». Медитация длилась около получаса. Суфийские авторы по-разному определяли роль и место зикра в рамках суфийской духовной дисциплины. Так, аль-Халладж и аль-Калабази считали, что зикр - это способ заставить подвижника постоянно помнить о Боге и, тем самым, помочь ему оказаться в Божественном присутствии. Аль-Газали полагал, что зикр это путь, который готовит мюрида к восприятию излияний Божьей милости и высшего знания о Боге и мире. В суфийских руководствах оговаривается поза суфия во время индивидуального поминания (ему надлежит сидеть на молитвенном коврике скрестив ноги) и положение его рук. Во время коллективного зикра в некоторых орденах приняты кружения дервишей. Существенную роль играют дыхательная дисциплина и ритуальное произношение; процесс концентрации почти такой же, как в йоге. Проблема исторических контактов между Индией и исламом и их взаимных влияний друг на друга еще далека от разрешения. Хотя непрерывное повторение имени Бога засвидетельствовано уже в Коране, хотя зикр высоко оценивается всеми суфиями, вполне возможно, что регуляция телесных поз и дыхательные практики пришли, пусть даже отчасти, из Индии По окончании медитации, мы покинули зал и корреспондент задал Тине Митусовой несколько вопросов, в том числе, о положении на Кавказе и отношении суфизма к войне. Как известно, суфизм считается толерантным течением в исламе, и за это нередко подвергается нападкам фундаменталистов. В ваххабитских странах Аравийского полуострова суфии только недавно стали выходить из подполья. Между тем, большинство суфийскийх орденов выступают за мирный диалог и взаимное духовное обогащение мировых религий – христианства, ислама и иудаизма. Комментируя события на Кавказе, Тина, долго жившая в Дагестане и Чечне, привела слова Шамиль Аляутдинов, имам мемориальной мечети Махачкалы: «Почему многие называют это джихадом? «Лесные братья» убивают мусульман. Они воспитаны идеологами разрушений, которые при желании могут обосновать свои действия и Кораном, и Библией, и Конституцией. Все зависит от политической ситуации, геополитических интересов и доходности».Тина считает, что нужно различать джихадистов и ислам, который не является угрозой миру и приводит в пример Америку, которая – «далеко не исламская страна, а ее войска размещены чуть ли не по всей планете. Зачастую религия - лишь щит для прикрытия корыстных политических и экономических интересов». Сергей Путилов

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus

Комментарии ВКонтакте