Политика

Editor

Диалог конфессий как социально-политический фактор

Крах тоталитарных режимов и победа либеральной демократии под занавес XX столетия открыли новую эпоху для мирового христианства. Многие мыслители всерьез полагают, что с падением Берлинской стены началась эпоха зрелого постмодернизма, бросившего новые вызовы христианам Запада и Востока. В первоначальной эйфории казалось, что падение стены и «железного занавеса» откроют возможности немыслимого ранее единения и солидарности. Однако вместо всеобщего братания («конца истории») мы видим все новые «конфликты цивилизаций», мировоззрений, религий и конфессий. Несмотря на все усилия экуменических организаций и лидеров нарастают сепаратистские процессы. На фоне демографического кризиса и вымирания христианских наций христианские церкви продолжают дробиться и множиться. Между тем только единая соборная Церковь, преодолевшая исторические разделения и простившая обиды, может стать важным фактором социально-политической жизни современного общества. В развитие этого утверждения выскажем несколько тезисов.

 

1. Независимо от того, буду ли успешны переговоры о христианском единстве доктринальном и организационном, церкви уже сегодня могут создать единый фронт, выработав общую позицию по социально-политическим вопросам.

 

2. Социально-политическая ответственность – общая презумпция в учениях всех христианских церквей. Человек может терпеть зло по отношению к себе, но обязан противостать злу по отношению к другому человеку и обществу в целом (Мартин Лютер: «В личных делах ты ведешь себя по-евангельски и переносишь несправедливость как истинный христианин; в остальном поступаешь ты в соответствии с принципами любви и не выносишь никакой несправедливости по отношению к своему ближнему. Если ты не нуждаешься в [законе и праве], то должен служить тем, которые испытывают необходимость в этом»).

 

3. Уроки последних президентских выборов в Украине наглядно показывают, что церкви не должны отдавать политику на откуп подконтрольным власти СМИ, которые манипулируют массами. Вместе с тем опасно отождествлять себя с конкретной политической силой, распределяясь и разделяясь по политическим симпатиям. Задача церквей – формировать общехристианскую позицию в защиту прав и свобод каждого избирателя (прежде всего представителей меньшинства, оппозиции, дискриминируемых), гражданской ответственности, патриотизма, честности, мужества, обеспечить самоопределение.

 

3. Опыт совместной борьбы с безбожным режимом в советское время подтверждает, что церкви могут достигать единства не столько путем догматических дискуссий, сколько через прямое социальное действие.

 

4. Позиционирование церкви в качестве самостоятельной общественной силы поможет отдельным индивидам в их борьбе за свободу с тоталитарным обществом. Важно знать, что помимо государства и общества есть третья сила – свободная церковь.

 

5. Христианские церкви должны объединиться в защите прав и свобод человека. Первичным для христианского мировоззрения является автономия индивида и акт его свободного и ответственного самоопределения, а не воля коллектива, народа, государства, вождя.

 

6. Христианские церкви должны открыто заявлять, что существуют духовно-нравственные ограничения власти, пределы ее распространению и абсолютные оценочные критерии. Американский общественный деятель Чарльз Колсон убежден: «Нигде наличие абсолютного стандарта не играет столь жизненно важной роли, как в политике и управлении государством. Западные нации создали свои политические структуры, исходя из посылки, что всеобщие человеческие законы — это всего лишь отражение извечного морального Закона, данного Богом… Однако если истины не существует (не существует объективного стандарта того, что хорошо и справедливо), то общественный договор всегда отдается на произвол сиюминутной прихоти. И тогда либо беснующееся большинство, либо безжалостный диктатор неизбежно отвечает нам тиранией».

 

7. Общество, лишенное трансцендентного основания, духовного центра мультиверсума, неизбежно будет ввергнуто в «войну всех против всех». С отсутствием абсолютных ценностей начинается беспринципная война за власть, в которой «кто сильнее, тот и прав».

 

8. Христианские церкви могут объединиться перед вызовами постмодернистских социально-политических учений, которые определяют дискурс и практику власти (из новых угроз христианский социолог Д. Вейз специально выделяет: социальный конструктивизм, культурный детерминизм, отрицание личной идентичности и идеалов гуманизма, неприятие трансцендентного, разрушение разума, жажду власти и революционную критику существующих порядков [1]).

 

9. Христианское сообщество должно стать оплотом здравого консерватизма в стремительно меняющемся мире. Социально-политическая и социокультурная функция христианства выражается в отборе и сохранении ценностей прошлых эпох, а не в тотальной критике и разрушении. В начале своей истории христианские церкви и монастыри стали хранилищами погибающей античной культуры. А сегодня, в эпоху воинствующего постмодернизма (нового варварства) Гюнтер Рормозер призывает христиан защищать лучшее из наследия модерна – демократию и гуманизм: «На дехристианизацию мы должны ответить христианским Просвещением. Я имею в виду даже не распространение христианской веры, как это делали всегда миссионеры. Хотя в этом и есть настоятельная необходимость, но это не соответствует задачам политических партий и объединений. Разъяснять нам нужно тот простой факт, что культура, которая черпает свои жизненные силы в христианском наследии и которую пожирают ныне секуляризированные формы, обречена на погибель, если она откажется от христианства. Речь идет в первую очередь не о спасении каких-то остатков христианства, а о сохранении демократии и правового государства в стране» [2].

 

10. Пассивная позиция разделенной церкви (а, следовательно, безавторитетной и бессильной) со временем освобождает людей от всякой ответственности, лишает воли к сопротивлению и развязывает произвол власти. Сергей Аверинцев вспоминает: «Когда мне было десять лет, одна деревенская старушка поделилась со мной воспоминаниями о жизни в ее деревне. Между делом она рассказала мне, как в то время, когда тамошняя церковь еще не была закрыта и снесена, местные «комсомольцы» забрались в престольный праздник на колокольню, чтобы сверху мочиться на крестный ход, то есть на своих же отцов и матерей, дедов и бабок. Раздумывая об этом сегодня, я удивляюсь больше всего не мерзости самого события, сколько интонации нашего разговора о нем. Ни старая женщина, которая сама полностью сберегла свою веру, ни я, мальчик из очень благополучной интеллигентной семьи, с самым утешительным опытом взаимного уважения между моими родителями, - никто из нас не почувствовал и не выказал ни удивления, ни гнева. Печальны, о да, мы оба были печальны, несчастны, подавлены, я и по сей день ощущаю бессильное, беспомощное уныние тех минут» [3].

 

Примечания

 

1. См. Вейз Д.Э. Времена постмодерна. Христианский взгляд на современную мысль и культуру. – СПб.: Фонд «Лютеранское Наследие», 2000.

2. См. Рормозер Г. Кризис либерализма / Пер. с нем. - М., 1996. - 298 с.

3. См. Аверинцев С.С. Опыт советских лет: солидарность в Боге гонимом // Слышать и видеть друг друга: Взаимоотношения между РПЦ и Евангелической Церковью в Германии. – Лейпциг: ООО «Евангелический издательский центр (EVA), 2003. – С. 125-132.

Михаил Черенков

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus

Комментарии ВКонтакте