Editor

Диалог культур и культура диалога: концептуальные основы

Диалог культур в человеческой истории неизбежен, поскольку культура не может развиваться обособленно, она должна обогащаться за счет других культур. Поскольку, “общаясь, люди создают друг друга” (Д.C. Лихачев), диалог культур развивает и различные культуры. Культура сама диалогична и предполагает диалог культур. Культура живет в диалоге, в том числе диалоге культур, который не просто обогащающее их взаимодействие. Но диалог необходим каждой культуре и для осознания своей уникальности.

Основные положения концепции диалога культур были разработаны М.М. Бахтиным и углублены в работах В.С. Библера. Бахтин определяет культуру как форму общения людей разных культур; он утверждает, что “культура есть там, где есть две (как минимум) культуры, и что самосознание культуры есть форма её бытия на грани с иной культурой” [Библер 1991, 85].

Бахтин говорит, культура в целом существует только в диалоге с другой культурой, а точнее на границе культур. “Внутренней территории у культурной области нет, она вся расположена на границах, границы проходят повсюду, через каждый момент ее”. Наличие многих культур отнюдь не является препятствием для их взаимопонимания; напротив, только при условии, что исследователь находится вне той культуры, которую он изучает, он в состоянии ее понять [Фатыхова 2009, 52].

Культура есть “форма общения индивидов” [Библер 1990, 289]. Основой общения индивидов в культуре и самих культур выступает текст. Бахтин в “Эстетике словесного творчества” писал, что текст может быть представлен в разных формах: как живая речь человека; как речь, запечатлённая на бумаге или любом другом носителе (плоскости); как любая знаковая система (иконографическая, непосредственно вещная, деятельностная и т.д.). В свою очередь каждый текст всегда диалогичен, так как всегда направлен к другому, опирается на предшествующие и последующие тексты, созданные авторами, имеющими своё миропонимание, свою картину или образ мира, и в этой своей ипостаси текст несет смысл прошлых и последующих культур, он всегда на грани. Именно это указывает на контекстный характер текста, делающий его произведением. По выражению В.С. Библера, текст, понимаемый как произведение, “живет контекстами…, все его содержание только в нем, и все его содержание – вне его, только на его границах, в его небытии как текста” [Библер 1991, 76]. Произведение отличается от продукта потребления, от вещи, от орудия труда тем, что в них воплощается бытие человека, отстраненное от него самого. В произведении воплощено целостное бытие автора, которое может быть смыслом только при наличии адресата.

Диалог предполагает общение, но они не тождественны: не всегда общение есть диалог. В рамках диалоговой концепции культуры не всякий бытовой, моральный и даже научный диалог имеет отношение к диалогу культур. В “диалоге культур” речь идёт о диалогичности самой истины (красоты, добра), о том, что понимание другого человека предполагает взаимопонимание “Я – ты” как онтологически различных личностей, обладающих – актуально или потенциально – различными культурами, логиками мышления, различными смыслами истины, красоты, добра… Диалог, понимаемый в идее культуры, – это не диалог различных мнений или представлений, это – всегда “диалог различных культур” [Библер 1990, 299]. Таким образом, диалог культур есть их взаимодействие. Он представляет собой “разновидность межкультурного взаимодействия, предполагающую активный обмен содержанием культур-контрагентов при сохранении ими своей самобытности” [Лебедев 2004, 132]. Диалог культур, таким образом, – это условие развития культуры.

Однако диалог культур предполагает и культуру самого диалога. Диалог культур не может осуществиться без культуры диалога.

О чем бы мы ни говорили, мы должны иметь в виду культуру. Ибо, все в человеческом мире есть фактически культура. Ничто в человеческом мире не может существовать без культуры, в том числе и сам диалог культур. Культура выступает олицетворением содержания общественной жизни [Меликов 2010]. Весь мир человека целиком вмещается в мир культуры. Мир человека и есть по сути дела мир культуры. Все предметы культуры – это опредмеченный человек, с его силой и энергией. Предметы культуры отражают то, каким является и выступает человек. Каков человек, такова и культура. И, наоборот, какова культура, таков и человек.

Общество всегда есть форма совместного бытия людей. Оно не складывается из простой суммы индивидов, это некоторая надстроенная над их индивидуальным бытием форма совместного бытия. Общество – сверхиндивидуально и потому в отношении индивидов абстрактно и формально. И оно оставалось бы и остается всегда абстрактной формой, формальным отвлеченным бытием людей, если последние не приобщаются и не включаются в него через культуру.

Общественное бытие представляет собой внешний мир человека. Каким бы содержательным и насыщенным ни было общество, оно остается внешним фактором, внешним условием жизни человека. Проникнуть во внутренний мир человека оно не способно. Сила общества – именно в обеспечении внешних обстоятельств жизни. Внутренняя же жизнь человека во власти культуры.

Культура имеет прежде всего внутренний, интимный характер, а потом – внешний. Она – единство внутренней и внешней стороны жизни при господстве внутренней. Если она сводится к внешней стороне, то превращается в “показуху” и выглядит всегда и драматично и комично одновременно. Все потребности в культуре исходят из внутреннего мира, прежде всего из сердца, а не из одного лишь ума. Внешняя сторона культурной жизни всегда есть лишь выражение соответствующей глубины внутренней, душевной жизни, которая скрыта и недоступна невежественному взгляду. Человек культуры живет не только внешней жизнью, но и непременно жизнью внутренней. “…Общественное бытие есть именно двуединство… внутренней духовной жизни с ее внешним воплощением”, по словам С. Франка, “соборности” и “внешней общественности” [Франк 1992, 54]. Именно культура насыщает формальную социальность конкретным реальным внутренним содержанием, через нее человек социализируется, становится членом общества. Без нее он – отчужденный элемент общества. Он отчуждается от общества, а общество становится чуждым ему. Культура определяет смысл и содержание общественной жизни. Без нее же человек не понимает свою жизнь в обществе, не видит ценности общества и ценностей социальной жизни, не понимает, почему и зачем он живет в обществе, что оно ему дает. Человек без культуры становится на путь отрицания общественной жизни, но с культурой – ее защитником, хранителем и созидателем. Ибо для человека, приобщенного к культуре, ценность общественной жизни – это ценность самой культуры. Он сам – уже в мире культуры, а потому общество в его понимании – это условие для сохранения и обогащения этого мира культуры.

В марксистской философско-социологической литературе, превыше всего ставящей социальный фактор и потому отличающейся социоцентризмом, принято говорить о социальной обусловленности культуры. Согласно марксизму, каковы социальные условия, каково общество, такова и культура. Это можно принять, если только исходить из того, что культура есть продукт общества, как и считают марксисты. Но если исходить из того, что культура представляет собой содержание общественного бытия, необходимо признать, что не культура определяется обществом, а, напротив, общество определяется культурой. Оно представляет собой внешний формальный фактор, внешние условия и обстоятельства культуры, а сама культура – внутреннее содержание общественной жизни. Прежде всего, как известно, всегда именно содержание определяет форму, а не наоборот. Конечно, и форма влияет на содержание, но это вторично. Какова культура, таково и общество. Развитие культуры служит основанием общественного прогресса, а не наоборот. Именно прогресс культуры всегда тянет за собой прогресс общественной жизни. Все происходит всегда в рамках культуры, а общественная форма настраивается на культурное содержание. Игра оркестра определяется прежде всего талантом музыкантов, входящих в него, и только потом зависит от того, как они рассаживаются во время концерта.

Культура, а не экономика или политика, как считают наши современники, причем не только марксисты, является фундаментом общественного позитивного развития, ибо экономика и политика – это только поверхность культуры. В основе экономического прогресса лежит опять же экономическая культура, в основе прогресса в сфере политики – политическая культура, а в основе общественного прогресса в целом – культура общества в целом, культура социальной жизни. В основе прогресса общества находится не абстрактная общественная система, а сам человек, живая ткань человеческих отношений. От самого человека зависит состояние общественной жизни. Общественная жизнь – это прежде всего жизнь человека. Потому прогресс и развитие общества связаны с человеческой основой общества. Эту человеческую основу общества и отражает культура. Культурное – это то же социальное, но преломленное через индивидуальное.

В культуре воплощается все богатство человеческих взаимоотношений в общественном бытии, все содержание человеческого существа, все высоты и все глубины человеческого мира. Культура – это раскрытая книга всех разнообразных человеческих сущностных сил. Культура – это выражение самого человеческого содержания общественной жизни, а не отвлеченной ее формы. Как отмечает В.М. Межуев, культура – это “весь мир, в котором мы обнаруживаем, находим себя, который заключает в себе условия и необходимые предпосылки нашего подлинно человеческого, т.е. всегда и во всем общественного, существования” [Межуев 1987, 329]. Культура есть мера человеческого в человеке, показатель развития человека как человека, воплощающего образ и подобие высшего духовного мира. Культура показывает, насколько человек раскрыл в себе дух, одухотворил свой мир и очеловечил дух. Сущность культуры – это развитие человека как духовного существа и развитие духа в человеческом существовании. Она объединяет в себе духовность и человечность как две неразрывные стороны человеческого существа.

Именно через культуру осуществляются все цели общественной жизни. Культура есть содержание общества, поэтому и смысл общественной жизни, прежде всего духовный, а потом и все другие, не могут реализоваться вне культуры. Само по себе общество и соответственно общественная жизнь не имеют ни цели, ни смысла. Их содержит в себе культура. Все благие смыслы, все позитивные функции общественная жизнь осуществляет, лишь наполняясь культурным содержанием. Отнимите из общества культуру, и оно потеряет предназначение и смысл. Потому общественная жизнь вне культуры превращается, в конечном счете, в негативное явление и абсурд. Любое негативное явление возникает только тогда, когда из общественной формы выпадает культура. И там, где в общественной жизни отсутствует культура, сама общественная жизнь превращается в бессмыслицу. Потеряв свою цель, потеряв ориентир движения, подобная общественная жизнь в качестве цели ставит саму себя, соответственно и обслуживает саму себя. Власть служит тогда лишь себе, чтобы поддержать себя, экономика – ради экономики, политика – ради политического процесса, искусство – ради искусства и т.д. и т.п. Но цели самого общества и отдельных его сторон лежат вне общества, выше общества. Потому такое общество и утрачивает благой смысл своего существования и становится абсурдным.

Поскольку все благие смыслы общества осуществляются через культуру, можно сказать, что смысл существования общества и всей социальной жизни в самой культуре. Смысл и предназначение всей общественной жизни – это сохранять и развивать культуру. Выполняя эту задачу, общественная жизнь сможет достигнуть всех своих целей и может совсем не заботиться ни о чем другом. Будет развиваться культура – непременно будет и прогресс в общественном развитии. Более того, другого пути достижения общественного прогресса просто нет. Потому Н.А. Бердяев пишет: “В жизни общественной духовный примат принадлежит культуре. Не в политике и не в экономике, а в культуре осуществляются цели общества. И высоким качественным уровнем культуры измеряется ценность и качество общественности” [Бердяев 1990, 247]. Действительно, благодаря только культуре и хозяйственная деятельность и управление обществом могут выполнять свои функции. Культура есть основание социума, власти и хозяйства, а не наоборот. В культуре социум в целом, власть и хозяйство в частности, находят и могут найти себя, но никак не наоборот.

Основная функция культуры – это воспитание человека, изменение, преобразование его природы. Живя в обществе, человек не может постоянно не меняться, а, говоря иначе, не воспитываться и не самовоспитываться. Иначе он будет отторгнут общественной жизнью. А культура и есть то, с помощью чего осуществляется общественное воспитание. Общественное воспитание есть приобщение и освоение человеком норм культуры. Воспитание как в широком, так и в узком смысле слова всегда осуществляется на основе культуры. Собственно говоря, воспитание есть приобщение к культуре, вхождение в нее. Воспитание всегда выступает как окультуривание человека. Культура, образуя человеческое содержание общественной жизни, выступает как воспитательный и воспитывающий феномен, через который реализуется социально-педагогическая деятельность. Осваивая культуру, человек меняет свое мировоззрение и соответственно поведение в обществе. Именно благодаря приобщению к культуре человек старается вести себя достойно “на людях”, не дает волю чрезмерным эмоциям. Именно культура толкает человека в обществе если не быть, то хотя бы казаться лучше. Культура, воспитывая человека в обществе, открывает для него пути для преодоления отчуждения от духовного бытия. В естественном состоянии человек отчужден от духовного мира. Бытие человека не соприкасается с бытием духовного мира. Культура их примиряет и объединяет. В культуре бытие человека встречается с духовным началом и в нем находит свою обитель. Через культуру человек преодолевает свою биологическую природу и становится духовным существом. В мире культуры человек предстает уже не просто как природное и земное существо, а существо, возвысившееся над своим земным существованием. Как говорил Й. Хейзинга, признак культуры – это господство над своей натурой.

Культура одухотворяет земную жизнь человека и делает ее частью универсальной жизни духовного мира, проявлением универсальной духовной жизни. Культура, одухотворяя человека, не лишает его земной жизни, а эту земную жизнь лишает ограниченной основы и подчиняет духовному началу. Тем самым культура выступает как преобразованная, одухотворенная земная жизнь человека. Если природа человека напоминает невозделанную землю, на которой где-то ничего не растет, а где-то вырастает дикий лес с разными, полезными и бесполезными растениями, где культурные растения смешаны с сорняками, то культура подобна возделанной и обработанной земле, на которой располагается хорошо ухоженный сад и где растут только культурные растения.

Поэтому, как подчеркивал Д.С. Лихачев, “сохранение культурной среды – задача не менее существенная, чем сохранение окружающей природы. Если природа необходима человеку для его биологической жизни, то культурная среда столь же необходима для его духовной, нравственной жизни, для его “духовной оседлости”, для его привязанности к родным местам, для его нравственной самодисциплины и социальности” [Лихачев 2006, 330]. Конечно, в истории диалог и взаимодействие культур может осуществляться без культуры диалога. Как и всякий диалог, диалог культур может происходить на культурном уровне и без такового и даже неосмысленно. Скажем, когда один народ перенимает культурные достижения или религию своего политического неприятеля.

Однако надо учитывать, что диалог – это путь к пониманию. Диалог культур соответственно – путь к пониманию диалога культур. Диалог культур предполагает понимание культуры и понимание самого диалога. Как культура, так и диалог культур живут в понимании.

Как свидетельствуют исследования вопросов взаимодействия культур, содержание и результаты многообразных межкультурных контактов во многом зависят от способности их участников понимать друг друга и достигать согласия, которое главным образом определяется этнической культурой каждой из взаимодействующих сторон, психологией народов, господствующими в той или иной культуре ценностями.

Из чего же должно складываться это понимание? В основе культуры диалога культур, как представляется, находятся две идеи: идея культуры как поля взаимодействия и идея единства многообразия культур.

Каждая культура безусловна, неповторима и самобытна. В этом – ценность каждой из культур. Однако исторический процесс свидетельствует, что каждая культура возникает не на пустом месте, не обособленно, а во взаимодействии с другими культурами. Какой бы глубокой ни была культура, она не самодостаточна. Необходимым законом ее существования является постоянное обращение к опыту других культур. Ни одна культура не смогла бы утвердиться, если бы была полностью обособлена и изолирована. В закрытой системе, как утверждает синергетика, возрастает энтропия – мера беспорядка. Но чтобы существовать и быть устойчивой, система должна быть открытой. Поэтому если культура становится замкнутой, то это усиливает в ней деструктивные элементы. А взаимодействие с другими культурами развивает и укрепляет в ней творческие и созидательные начала. Исходя из этого, можно сказать, что культура – поле взаимодействия. Причем она остается таковой на всех этапах своего существования – как на этапе становления, так и функционирования и развития.

Для культуры необходимо взаимодействие. Всякое новое в культуре возникает на стыке, в пограничной ситуации. Подобно тому как в науке новые открытия делаются на стыке наук, так и развитие одной культуры осуществляется во взаимодействии с другими культурами.

Культура во многом определяется коммуникацией. Культура – это развивающаяся система, источником движения которой является взаимодействие. Взаимодействие – это развитие, расширение. А взаимодействие предполагает обмен, обогащение, трансформацию.

Взаимодействие ведет к преодолению однообразия, к реализации многообразия, что является признаком устойчивости. Однообразие не жизненно и легко приводит к деструктивным явлениям и энтропийным процессам. Однообразные системы имеют меньшее количество связей между элементами, поэтому их структура легко разрушается. Только сложные мноообразные системы гомеостатичны, т.е. устойчивы и могут противостоять внешним воздействиям. И только их существование направлено к какой-то высшей цели и становится целесообразным.

Многообразие возникает на основе соответствующей энергии, оно является признаком силы и мощи. Однообразие – признак слабости. Многообразие предполагает более сложную организацию, более сложный порядок. А порядок существует на основе энергии. Поэтому многообразие в культуре сопровождается аккумуляцией энергии.

Развитая культура имеет много образов. И чем сложнее и многообразнее культура, тем больше смыслов она в себе воплощает. Многообразие делает культуру вместилищем смыслов. Культура существует на основе, разумеется, не физической и даже не социальной, а духовной энергии, которая генерируется исключительно в пространстве смысла. Смысл же в свою очередь есть то, что подпитывает культуру, наделяет и обогащает ее энергией. Многообразие, порождаемое взаимодействием культур, становится олицетворением различных и разнообразных граней духовных смыслов в культуре.

Другим основанием культуры диалога является, как представляется, идея единства многообразия культур. Культуры многообразны, и не будет полноценного диалога и взаимодействия между ними, если они будут рассматриваться вне их единства. Культура диалога строится на понимании и признании единства многообразия культур. Как отмечает В.А. Лекторский, “… в мире существует множество разных культур и что вместо с тем эти культуры как-то связаны между собою, т.е. составляют некое единство. Каждому ясно, что единство культур желательно, так как сегодня человечество столкнулось с такими проблемами, которые касаются всех населяющих Землю людей. Вместе с тем и их разнообразие тоже важно, так как оно лежит в основе всякого развития. Полная культурная гомогенизация была бы угрозой будущему” [Лекторский 2012, 195]. Но при всем многообразии разные культуры едины в своей сущности. И единство культур как раз осуществляется через их многообразие.

Единство культуры – в ее духовной сущности. Это подчеркивают многие философы, у которых она находится в центре внимания. В частности, об этом говорят русские философы С. Булгаков и Н. Бердяев.

Они выводят культуру и соответственно ее смысл из значения слова “культ”, тем самым подчеркивая религиозные, духовные корни культуры. Н. Бердяев, один из самых горячих поклонников этой позиции, аргументирует ее следующим образом: “Культура родилась из культа. Истоки ее – сакральны. Вокруг храма зачалась она и в органический свой период была связана с жизнью религиозной. Так было в великих древних культурах, в культуре греческой, в культуре средневековой, в культуре раннего Возрождения. Культура – благородного происхождения. Ей передался иерархический характер культа. Культура имеет религиозные основы. Это нужно считать установленным с самой позитивно-научной точки зрения. Культура символична по своей природе. Символизм свой она получила от культовой символики. В культуре не реалистически, а символически выражена духовная жизнь. Все достижения культуры по природе своей символичны. В ней даны не последние достижения бытия, а лишь символические его знаки. Такова же природа культа, который есть прообраз осуществленных божественных тайн” [Бердяев 1990, 248]. При этом существенно, что усмотрение истоков культуры в религиозном культе в значительной мере носит символический характер. Культура не реально, но символически вырастает из религиозного культа.

Нужно сказать, что с религиозной жизнью связаны не только начальные этапы становления человеческой культуры. И сегодня высоты культуры связаны, так или иначе, с духовной и религиозной деятельностью.

В этом же духе рассуждает И. Кант, который был одним из первых философов, кто предпринял попытку осмысления феномена культуры. Основа кантовской философии – размежевание природы и свободы. Кант исходит из того, что природа слепа и безразлична к целям человеческого существования, поскольку ею движет лишенная всякого смысла необходимость. Человек как разумное существо принадлежит, согласно Канту, к истории не природы, а свободы, которая является чем-то принципиально иным по отношению к первой. Разумность человека состоит в его способности действовать независимо от природы, даже вопреки ей, т.е. в свободе. Главное, что характеризует человека, – это способность действовать в силу целей, которые он сам ставит перед собой, т.е. способность быть свободным существом. Подобная способность свидетельствует о наличии у человека разума, но сама по себе она еще не означает, что человек правильно применяет свой разум, во всех отношениях поступает разумно. Однако в любом случае данная способность делает возможным факт культуры. Это свидетельствует о том, что человек не только приспосабливается к внешним обстоятельствам своей жизни подобно всем остальным живым организмам, но приспосабливает их к себе, к своим многообразным потребностям и интересам, т.е. действует как свободное существо. В результате таких действий он и создает культуру. Отсюда знаменитое кантовское определение культуры: “приобретение разумным существом возможности ставить любые цели вообще (значит, в его свободе) – это культура” [Кант 1963–1966 V, 464].

Но вместе с тем свобода, по Канту, неразрывна с нравственностью. Человек по самой своей природе есть существо нравственное, однако ему еще предстоит стать таковым. Предназначение человечества заключается не столько в физическом, сколько в нравственном развитии. С развитием культуры человечество проигрывает в качестве физического рода, но оно выигрывает в качестве нравственного рода. Культура, понимаемая как развитие человеком своих природных задатков, способствует в конечном счете его нравственному развитию, достижению им моральной цели. По Канту, культура есть необходимое условие морального совершенствования человека – того единственно возможного пути, идя по которому человечество только и сможет достигнуть своего конечного предназначения.

История культуры начинается с выхода человечества из естественного состояния и завершается его переходом в моральное состояние. В этих границах развертывается вся работа культуры: подняв человека над природой, развив его задатки и способности, она должна привести его в согласие с родом, обуздать его эгоистический интерес, подчинить нравственному долгу. Цель культуры – превратить человека из физического существа в моральное. Культура содержит в себе необходимость морального совершенства, “культуру моральности в нас”, которая состоит в том, чтобы “исполнять свой долг, и притом из чувства долга (чтобы закон был не только правилом, но и мотивом поступка)” [Кант 1963–1966 IV (2), 327].

Согласно Канту, мораль не продукт культуры, а ее цель, данная разумом. Культура может руководствоваться и другими целями, например, внешней воспитанностью и благопристойностью. Тогда она предстает как цивилизация. Последняя базируется не на свободе, а на формальной дисциплине, регламентирующей поведение людей в обществе. Она не освобождает человека от власти эгоизма и своекорыстия, а лишь придает ему внешнюю респектабельность в смысле учтивости и хороших манер.

Исходя из указанных особенностей культуры, вырисовывается такая картина. Культура представляет собой целиком духовный феномен. Потому в человеческой деятельности только то может быть отнесено к культуре, что имеет духовное и нравственное содержание. Культурой является не всякая деятельность, не любой продукт деятельности, а только те виды деятельности и те продукты, которые несут в себе благо, добро, нравственность. Именно причастность к духовности делает культуру сферой свободы, той областью, где человек обретает свободу и перестает зависеть от мира необходимости.

Однако имеется и другое, более распространенное толкование культуры, согласно которому феномен культуры связан с латинским словом “cultura”, которое дословно обозначает “возделывание”, “обрабатывание”. В данном контексте культура рассматривается как неизбежный и естественный продукт деятельности человека. Деятельность человека подобна труду земледельца, который обрабатывает и возделывает землю. Как земледелец возделывает землю, человек преобразует природу. Все, что ни делает человек, осуществляется на основе природы. Другого материала и другой среды у него нет. Потому его деятельность предстает как процесс преобразования природы, результатом которого является культура. Деятельность человека и культура неразрывны. Деятельность сама есть феномен культуры, а культура включена в структуру деятельности. Всякая деятельность культурна, т.е. принадлежит миру культуры, а культура сама имеет деятельный характер. И раз деятельность человека представляет собой процесс преобразования природы, то культура как результат этого преобразования выступает как природа, вовлеченная в человеческий мир. Человек имеет, таким образом, причем не только вокруг, но и внутри себя, две природы: естественную, собственно природу, натуру и как бы искусственную, человеческую, т.е. культуру. И культура – это то, что определенным образом противостоит природе, хотя непременно возводится на ней. Это противостояние может приводить к противопоставлению и антагонизму, но может и не приводить. В данном случае это не принципиально. Но однозначно то, что именно данное представление о культуре привело к тому, что многие мыслители, как в прошлом, так и в настоящем, абсолютизируя противоположность культуры и природы, отличаются своим негативным отношением к культуре. Согласно их представлениям, культура лишает человека его естественности и становится пагубной для него. Потому они проповедуют отказ от культуры и возврат в лоно природы, к натуральному образу жизни, возврат к простоте и естественности. Так, в частности, рассуждали представители даосизма, Ж.Ж. Руссо, Л.Н. Толстой. Этой позиции придерживался и З. Фрейд, который видел причину происхождения психических расстройств и неврозов именно в культуре.

Суть данного толкования культуры сводится к тому, что к культуре относятся все созданные продукты и все осуществляемые виды деятельности человека. Что бы человек ни создавал, все целиком область культуры. Создает ли человек продукты духовной категории, служащие нравственному росту людей, или продукты, разлагающие человеческую нравственность, – все это одинаково относится к культуре. Изобретает средство спасения жизни или изощренное оружие убийства – также культура. Независимо от того, что является результатом человеческой деятельности, благо или зло – это область культуры. Эта суть данного представления о культуре в то же время указывает на его ограниченность в понимании феномена культуры. А его ограниченность состоит именно в том, что оно строится безотносительно к духовно-нравственной стороне бытия и никак ее не затрагивает. Между тем, как только на ее основе можно понять подлинную суть всех явлений человеческой жизни, в том числе и культуры.

Эти два толкования отражают всю полноту бытия культуры. Они рассматривают на самом деле сущность и существование культуры, ее собственную суть и то, как она реализуется и, иначе выражаясь, истоки и результаты культуры.

При первом толковании имеется в виду, безусловно, сущность культуры, ее источник, то начало, которое порождает культуру. В центре внимания – происхождение культуры. И этим началом выступает духовное начало, нравственность. Потому эта позиция связывает культуру с духовностью, с религией, с ее трансцендентными основаниями. И для нее непреложной истиной является то, что любая культура хранит в себе память о духовном первоначале. Что подразумевается при втором толковании? Разумеется, что подразумевается не сущность, а только существование культуры, не ее глубины, а поверхность, то, как она предстает, в чем воплощается. Здесь в центре внимания поэтому оказывается не духовный мир, а сам человек. Именно от человека зависит, каков будет итог культурной деятельности. Он может быть как нравственным, так и безнравственным, как одухотворенным, так и бездуховным. В данном контексте важна уже не трансцендентная основа культуры, а посюсторонняя, земная ее сторона. Если происхождение культуры непременно духовное, то ее произрастание, ее плоды могут быть как духовными, так и бездуховными, потому здесь культура рассматривается безотносительно к духовным и нравственным проблемам.

Итак, оба подхода раскрывают различные стороны культуры и взаимообогащают друг друга в понимании целостного феномена культуры. Хотя представители этих подходов чаще всего этого не признают и находятся в конфронтации, причиной которой является исходная непримиримость религиозности и идеализма с одной стороны и атеизма и материализма – с другой. Тем не менее, по существу рассматриваемого вопроса между ними противоречия нет, несмотря на то, что религиозность действительно никогда не сможет примириться с атеизмом: но в данном контексте непримиримость этих исходных позиций остается на втором плане.

Нет противоречия и в том, что культура имеет всегда духовное происхождение, а результаты ее могут быть бездуховными и безнравственными. Противоречие, антагонизм здесь присутствуют в онтологическом плане, относительно самого существования культуры. Это противоречие между духовной сущностью культуры и ее возможным бездуховным существованием. Однако в гносеологическом плане, в сфере понимания культуры здесь противоречия нет, ибо данный подход констатирует всего лишь имеющееся положение дел. Но это положение дел также в свою очередь требует разъяснения и понимания. Дело в том, что культура, произрастающая из недр духовного мира и определяющая причастность к нему, наделяет человека соответственно и свободой. Через культуру и в культуре человек приближается к трансцендентному миру, к духовному первоначалу. В культуре человек реализует свое подобие Богу. В культуре человек как бы преодолевает себя, свою ограниченную естественность и приобщается к абсолютности духовного мира. Культура всегда развивается через творчество, а творчество человека есть, говоря языком религиозной философии, подражание деятельности Бога. Вместе с развитием культуры, приобретением духовной энергии, человек получает и свободу, ибо свобода есть само бытие духовного мира, без которой он не может существовать. Человек приближается к духовной первооснове мироздания, а оно в свою очередь, само приближая человека к себе, не может не наделять его свободой, ибо наделение свободой и есть суть этого приближения. Но свобода неоднозначна относительно духовного мира и относительно человека. Свобода в духовно-нравственном плане и свобода человеческом представлении – не одно и то же. Свобода, являющаяся естественным свойством духовного мира, для человека приобретает уже как бы две характеристики: она естественна, конечно, ибо отражает его сущность, но с другой стороны она неестественна, ибо сосуществует с порочной природой человека. Потому свобода, которую человек обретает в культуре, чревата ее злоупотреблением, употреблением во зло, т.е. подчинением ее бездуховным целям. И в результате культура выступает как лицо человека вообще, как лицо человечества: сущность духовна, а в существовании духовность переплетена с бездуховностью; фундамент духовный, а здание безразлично к духовности. Словом, культура такова, каков человек. Культура – это зеркало человека. Она показывает все его существо, все его бытие, все его существование.

При подобном подходе к феномену культуры особой актуальностью выделяется вопрос о негативных явлениях и продуктах человеческой деятельности. Относить к культуре негативно оцениваемые с позиции нравственности явления имеет глубокий философский смысл. Ибо во всем, что является результатом деятельности человека, так или иначе, присутствует духовность. В основе любой деятельности находится духовная энергия, ибо другой энергии, имеющей созидающий характер, просто нет. Только духовные силы позволяют человеку действовать и создавать что-либо. Находясь же в основе человеческой деятельности, они не могут не воплощаться в ее результатах. Негативными продукты культуры становятся в результате злоупотребления духовной энергией и подчинения ее безнравственным целям, но потенциал, воплощенный в произведениях культуры, носит, безусловно, духовный характер. Потому даже в негативных феноменах культуры все равно присутствует духовность. Но не сами негативные явления и произведения относятся к культуре, а только та духовность, которая воплощается в них. Духовная энергия и потенциал духовности присутствует во всем сотворенном человеком. И именно эта духовность представляет собой феномен культуры, и благодаря ей все продукты человеческой деятельности относятся к культуре. Видя в произведениях человеческой культуры негативную сторону, мы отворачиваемся и игнорируем ту духовную силу, которая составляет их основу. Безусловно, их негативное предназначение подавляет их духовную сторону, но, тем не менее, оно только подавляет и умаляет, но не уничтожает ее. Потому с точки зрения самой культуры в определенной степени мы обычно переоцениваем негативную сторону деятельности человека. Но за ней скрывается духовная сторона, которая становится особенно зримой и доступной по прошествии времени. Оружие – это прежде всего средство убийства. И в этом плане оно имеет отрицательный, негуманный характер. Но никто не будет возражать, что музеи представляют собой духовный феномен. Однако именно оружие чуть ли не всегда является основным экспонатом музеев. В музее представляется прежде всего не смертоносная сторона оружия, а тот дух, то мастерство, те таланты, которые воплощены в нем, т.е. духовная сторона. Когда оружие используют по прямому предназначению, то воспринимается его негативный смысл. Когда же оружие находится в музее, то раскрывается и обнажается его духовное происхождение. В музее мы на оружие смотрим иначе, чем в жизни. В жизни, поскольку оно вплетено в наше бытие, мы слишком предвзяты. В музее с него сходит налет негативности, и мы воспринимаем его как произведение культуры. И должно пройти достаточно времени, чтобы мы непредвзято могли рассматривать плоды человеческой деятельности, рассматривать их как произведения культуры.

Таким образом, когда к культуре относят негативные стороны и продукты человеческой деятельности, то они включаются в ее состав не целиком. В культуру включается только духовность, которая в них воплощается. От их собственно негативной стороны в культуре абстрагируются, не они определяют их бытие в культуре. В итоге получается, что первый подход не только противоречит и не просто дополняет, а углубляет и обогащает второй, ибо он так же как и первый усматривает в культуре в конечном счете только один феномен – духовность. Оба подхода предполагают одну и ту же духовную сущность культуры, которая в свою очередь является олицетворением содержания общественной жизни.

Таким образом, даже в своих негативных проявлениях культура сохраняет единство. А значит, нет противоречия между культурами, как часто представляют в наше время. Противопоставление культур исходит не из самих культур, а из политики, которая и строится на конфронтации. На самом деле линия разделения проходит между культурой и бескультурьем.

Диалог предполагает с одной стороны обособленное существование культур, но в то же время еще и взаимопроникновение и полноценное взаимодействие. При сохранении самобытности и самостоятельности диалог предполагает признание разнообразия культур и возможность иного варианта развития культуры. В основе диалога лежат уже идеи плюрализма и толерантности.

Конечно, диалог может быть различным. Идеалом диалога является не только общение, но и дружба. В дружбе диалог достигает цели. Поэтому когда диалог, начинающийся обычно формальным общением, возвышается до уровня дружеского общения, можно говорить о полноценном взаимодействии культур.

Культура как таковая есть мера свободы общества. Поэтому диалог культур – это путь к расширению свободы в культуре. Свобода – это движение вглубь, к духовным основам, это проявление свободы духа. Но глубина создает возможности и для широты. Глубина обеспечивает широту, но широта – предпосылка глубины. Таким образом, диалог – показатель широты и открытости культуры, а вместе с тем и свободы общества.

В диалоге культур важен не столько диалог, сколько культура диалога. Ибо диалог – взаимодействие – происходит всегда. Культуры так или иначе взаимодействуют и проникают друг в друга. Это естественный исторический процесс, который может протекать и без воли человека. Однако высшее проявление культуры – это отношение к другой культуре. И именно оно развивает и одухотворяет саму культуру, возвышает и облагораживает человека как носителя культуры. Отношение к чужой культуре – это показатель развития самой культуры. В этом нуждается не столько чужая культура, сколько своя. Культура отношения к чужой культуре – это часть самой культуры.

И.М.Меликов, А.А.Гезалов

Вопросы философии 2014, №12

 

ЛИТЕРАТУРА

Бердяев 1990 – Бердяев Н. Философия неравенства. М.: ИМА-пресс, 1990.
Библер 1990 – Библер В.С. От наукоучения – к логике культуры: Два философских введения в двадцать первый век. М.: Политиздат, 1990.
Библер 1991 – Библер В.С. Михаил Михайлович Бахтин, или Поэтика и культура. М.: Прогресс, 1991.
Кант 1963–1966 – Кант И. Соч. в 6 т. М.: Мысль, 1963–1966.
Лебедев 2004 – Лебедев С.А. Философия науки: Словарь основных терминов. М.: Академический Проект, 2004.
Лекторский 2012 – Лекторский В.А. Философия, познание, культура. М.: Канон+, РООИ “Реа- билитация”, 2012.
Лихачев 2006 – Лихачев Д.С. Экология культуры // Избранные труды по русской и мировой культуре. СПб.: Изд-во СПбГУП, 2006.
Межуев 1987 – Межуев В.М. Культура как проблема философии // Культура, человек и картина мира. М.: Наука, 1987.
Меликов 2010 – Меликов И.М. Культура как олицетворение содержания общественной жизни // Ученые записки РГСУ. М., 2010. № 3. С. 17–25.
Фатыхова 2009 – Фатыхова Р.М. Культура как диалог и диалог в культуре // Вестник ВЭГУ. 2009. № 1(39). С. 35–61.
Франк 1992 – Франк С.Л. Духовные основы общества. М.: Республика, 1992.

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus