Диспут

Editor

Экуменизм есть рефлексия апостольской традиции

Почему экуменизм есть рефлексия апостольской традиции? Потому что Церковь в апостольский период была единой, общины между собой общались через апостолов, их послания и через непосредственные контакты (в Духе и через евангелистов). Экуменизм же в условиях многочисленных церковных схизм пытается обосновать церковное единство по апостольскому учению в рамках того, что есть Церковь и кто такие верные. Потому, можно сказать, что экуменизм адаптирует Христово и апостольское видение Церкви в условиях мнимой церковной разделенности. Мнимой, поскольку разделенность есть только между квазицерковными системами, называемыми конфессиями и деноминациями. Если же понимать Церковь, как сообщество верных, то можно сказать, что Церковь никогда и не разделялась. Но не у всех есть такое знание. (1 Кор. 8:7)

Причины схизм

Доктрина экуменизма в христианстве оказалась востребована в силу дробления христиан через разделение исходной апостольской Церкви на ряд конфессий и множество деноминаций. К ключевым причинам можно отнести следующее:

Догматизация веры.

Церковная иерархия во времена вселенских соборов ударилась в жёсткую борьбу с инакомыслием через догматизацию непознаваемого человеком, выраженное в четких определениях, исходя из аристотелевской (ипостась) и неоплатонической (сущность) терминологии. Попытки выразить веру языком греческой философии привели к утрате традиционного понимания новозаветных текстов. Классическим продуктом классической греческой философии является догмат о Троице, хотя сами отцы утверждали, что Бог превыше нашего понимания и любых категорий. Даже неопытному в богословии понятно, что догматизировать учение о Боговоплощении, о Втором пришествии, о двух естествах и о двух волях – не стоило. Ведь это опять догматизация непознаваемого человеком. Ни один человек не в состоянии объяснить происходящее на уровне Божественной природы и воли. Надо оставлять достаточное поле для веры, а также для гибкости и несовершенства человеческого ума. Догмат об иконопочитании вообще конъюнктурный. Такое догматизировать нельзя было, поскольку почитание икон никаким боком не относится к апостольской традиции.

Но, в любом случае, это все несущественно, если правильно относится к догматам, которые недоказуемы в принципе и не вытекают ясно и однозначно из апостольского предания. В этом плане мне понравилось как патриарх Константинопольский Афинагор (Спиру) в ответ на рассказ Оливье Клемана о некоем богослове, который повсюду видит ереси, сказал так: «А я не вижу их (ереси) нигде! Я вижу лишь истины, частичные, урезанные, оказавшиеся иной раз не на месте и притязающие на то, чтобы уловить и заключить в себе неисчерпаемую тайну…». Вот это истинно христианское понимание ограниченности человеческого ума. И не я один считаю это высказывание глубоко экуменичным. Если же нет такого снисхождения к человеческим заблуждениям относительно догматов веры, то это и приводит к множеству прошлых и сегодняшних церковных схизм (расколов).

Чисто человеческое предание.

Предание ветхозаветное и апостольское опосредовано Писанием, инициированное Богом и преломленное людьми, имеет богочеловеческую природу. А чисто человеческие предания, инициированные людьми (и в ветхозаветное время, и в новозаветное), вносят дополнительные разделения, которые с позиций богочеловеческого предания выглядят, иногда, чистым идиотизмом, замешанным на фанатизме. Как, например, крестное знамение тремя и двумя пальцами. И при этом как-то не замечается, что в Писании ни слова не сказано об этом символе, производимом рукою на теле. Одни люди за это различие подвергали других гонениям, отлучениям от церкви, и даже сжигали прямо в храмах. Иногда происходили и самосожжения, лишь бы не попасть в руки еретиков, которые крестятся «щепотью». Иногда, некоторые постановления нельзя квалифицировать жестко как «фанатизм», но они вызывали явное неприятие, как чисто человеческие проекции язычества в Православие и Католичество или в еще неразделенную церковь. Но бунтующих против этого отлучали и изгоняли.

Несоответствие вероучения и/или духовной практики апостольскому преданию в Новом Завете. Причем явное несоответствие. Таким был отход дохалкидонских церквей. Таким был протест Лютера против индульгенций. Потом были и другие протесты: против бессознательного крещения, против магизма богослужений, против пренебрежения апостольским учением, и тому подобные протесты, завершавшиеся образованием новой деноминации. Люди видели, что апостолы и Христос этому не учили, или умышленно не детализировали, чтобы люди не спорили по этому поводу. И когда церковные деятели, в том числе на соборах, ломали этот подход, рождались новые схизмы.

Новые откровения.

Такие были у адвентистов, мормонов и некоторых других деноминаций, которые поставили их особняком от остальных.

Хотя если эти откровения не учитывать, то многие деноминации на самом деле исповедуют практически одно и то же. Это свидетельствует о том, что в подавляющем большинстве случаев, причины разделений не особо принципиальны. Они принципиальны только в глазах тех, кто рассматривает отдельную созданную ими деноминацию как способ обогащения, или по тщеславию думают, что только они единственные правильно поняли, сказанное в Новом Завете. Это и есть узость и ограниченность. Для оставления такого мировоззрения необходимо расширения сознания, которое и называется экуменизмом.

Как понимают экуменизм?

Экуменизм, как идеология всехристианского единства, был определен как понятие в первой половине 20 века, и в этом же веке частично и слабо реализовался через Всемирный Совет Церквей. ВСЦ был создан для общения и взаимодействия христианских деноминаций. Если исходить из веры «в общение святых» из Апостольского символа веры, то общение может быть трех уровней:

  • простое – обсуждение предмета веры, согласование духовной практики, толкование апостольского предания, совместные действия, и т.п.
  • евхаристическое – общение с общим участием в Хлебопреломлении/Причастии
  • духовное – общение посредством Духа Святого между христианами. О таком общении на огромном расстоянии между двумя православными святыми в 20 веке я слышал. И допускаю, что это было действительно. Оно возможно и между другими верующими, которые в Духе. Расстояние роли не играет.

В экуменической терминологии простое общение называют слабым, а евхаристическое и духовное – тесным. Так вот, ВСЦ предполагает налаживание экуменических контактов, в первую очередь, для слабого общения. ВСЦ не ставит своей целью построение «сверх-Церкви» или стандартизацию стилей богослужения; скорее речь идет о более глубоком общении христианских церквей и общин с тем, чтобы они могли увидеть друг в друге истинное воплощение «единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви». Это положено в основу совместного исповедания апостольской веры, сотрудничества в миссионерском и человеческом служении и, когда это возможно, совместного участия в таинствах. Т.е., евхаристическое общение желательно, но не обязательно. Вполне реалистические цели, но и против этого восстает Православие, настаивая на своей исключительной истинности. Это значит, что экуменизм должен себя реализовать через присоединение к истинам Православия, а не через концепцию «примирённого многообразия». На мой взгляд – это вообще не экуменизм. Кому интересно, почитайте в Википедии статьи «ВСЦ» и «Экуменизм».

Есть и другие формы проявления и понимания экуменизма в христианской среде, и даже за ее пределами. Я бы выделил такие представления, с которыми я реально сталкивался:

Деноминационное.

Когда экуменисты стремятся к созданию конфессии/деноминации на основе общей для всех христиан формулы (из соображений учредителей, естественно), чтобы в ней объединились все христиане, которые придерживаются такого исповедания. Нередко в названии могут присутствовать определители «всемирная», «вселенская», «экуменическая», «единая», «истинная», «всехристианская», но все эти деноминации как раз такими качествами и свойствами не обладают в полной мере, хотя искренне хотят. Попытки сделать самую истинную деноминацию мы видим уже несколько столетий. И от приставки «экуменическая» к слову «церковь», истина не станет Истиной. Но само движение очень полезное, поскольку это шаг в направлении от христианской разобщённости. В таких деноминациях возможно не только слабое, но и тесное общение между христианами из разных деноминаций. Из подобных деноминаций проще всего сделать шаг к церковному экуменизму.

Иерархическое.

Согласно теории ветвей изначальная Церковь из одного ствола, но разделалась на две кроны. Православные, при этом, рисуют себя основным стволом, а католиков – боковой ветвью. От католиков, в основном отделились протестантские ветви Реформации, породившие дальнейшее разветвление кроны в рамках неопротестантских общин и церквей. Живительную влагу все получают через «корни» и «ствол» (Православие).

Но при этом трактовщики «образа ветвей» из Православия забывают, что дело не только в воде для корней, но и в солнце для листьев. И «солнца» новые ветви получают не меньше, а то и больше, чем в основной кроне. Я бы даже так сказал, что крайние ветви как раз и содержат листву, через которую дерево проявляет свою жизнь. Потому, высокомерие Православия, и в меньшей мере, Католичества, как минимум, не уместно. Я бы скорее такую позицию назвал суррогатом экуменизма.

В русле этого жалкого подобия экуменизма, все христианские конфессии и деноминации – это осколки православия и католичества – самых истинных конфессий. Они тоже христиане, но заблудшие и менее истинные. Там тоже можно спастись, но гораздо сложнее, чем в «истинном православии». Этот экуменизм готов признать, но не готов принять на равных христианина из другой деноминации и из своей конфессии.

Догматическое.

Это когда экуменисты считают, что вероучение и единая догматическая формула – главное в объединении. Причём, у экуменической платформы должно быть общим именно догматическое вероучительное содержание. И тогда  экуменизм рассматривают как деятельность по выработке общей платформы и догматической формулы, которую готовы признать участвующие в процессе представители различных конфессий и деноминаций. Это, типа, объединит всех христиан на основе единого исповедания, оставляя каждого в своей деноминации, или даже приведет к созданию деноминации на базе общего вероисповедания.

Это технически правильный путь, но критерий объединения слишком узок и не духовен. Это не способно объединить всех, признающих Христа Мессией, а его Отца – Богом Вседержителем. На мой взгляд, догматическое объединение невозможно в отношении тех, кого можно назвать христианином по духу, а не формуле исповедания, если таковой окажется в деноминации, не принимающей участие в экуменическом движении, или не вписывающийся в окончательный вариант исповедания. А ведь Дух веет где хочет, и догматические рамки, составленные людьми под ограниченную выборку, Его действие не ограничат. Но если на этом уровне достигнуто согласие, то христиане получат достаточный базис для церковного единения.

Церковное. Такое экуменичное мировоззрение предполагает, что истинная Церковь – это все те верующие во Христа (верные) в любых христианских конфессиях и деноминациях, которые одарены дарами Духа и имеют в себе Его плоды. Все они вместе составляют Невесту Христову. Остальные христиане (по крещению, но без плодов) в конфессиях и деноминациях имеют также шансы стать верными, раз их собратья по деноминации смогли таковыми стать (если действительно есть представители с плодами Духа). В отношении них нужна проповедь единения всех христиан. Ведь они только думают, что принадлежат к Церкви, а на самом деле принадлежат своей частной религиозной системе в виде конфессии или деноминации. Отсюда и идентификации: «я – православный», или «я – баптист», вместо: «я – христианин». Те, кто поняли узость деноминационности, тяготятся принадлежностью системе/деноминации и называют себя христианами, как и предполагает апостольская традиция. Такая идентификация – следствие расширения сознания до экуменического.

Те, кто не принимает проповеди экуменизма, остаются в своих деноминациях, спасаясь тем путём, который определяется в них как спасительный. К этим путям должна быть проявлена толерантность и терпимость, а к их адептам – любовь. Не сразу и не у всех расширяется сознание до всехристианства. Я сам ещё 5 лет назад сказал бы, что экуменизм – величайшее зло, ломающее православную идентификацию. А сегодня я ему искренне радуюсь, поскольку не вижу ценности в конфессиональной или деноминационной идентификации. Стало ясно, что нахождение в апостольской традиции гораздо ценнее, а в ней единственный идентификатор – христианство.

Расширенное (за пределы Церкви). Вплоть до синкретизма. Есть расширение сознания до христианского экуменизма, а возможно и глобального экуменизма. Бог сотворил всех людей, и Его Дух может промышлять не только среди христиан. Апостол Павел говорил, что язычники, поступающие правильно, имеют закон в себе (совесть). Они будут судимы, и могут быть оправданы. Христианство же дает возможность не ждать Суда, а спастись от Суда и того, что будет до него. Т.е., переход от смерти к жизни сразу после смерти обещает только Сын Божий. Потому хоть мы и признаем право других верить по-своему и допускаем, что в жизни будущего века некоторые из них окажутся первее нас, не принесших доброго плода, но верим, что спасает от Суда только Христос по вере в Него. Потому глобальный экуменизм для буддиста – продуктивен, а для христианина – нет. Для него – это уже спуск с горы, на предгорья остальных неспасающих религий.

Перечисленные выше понимания экуменизма не обязательно являются определяющими и автономными в мировоззрении конкретного человека. Например, я приемлю любое из этих представлений, но мне ближе всего церковное понимание без учета деноминационной принадлежности верных.  В апостольский период существования Церкви не было конфессий и деноминаций. Потому внеденоминационное понимание Церкви я рассматриваю как обоснованную рефлексию апостольской традиции. Церковное понимание экуменизма приводит к Церкви верных из реально оформленных конфессий и деноминаций. Таким образом, завершая силлогизм, имею право развернуть название статьи, — экуменизм в церковном понимании есть рефлексия апостольской традиции в современной полиденоминационной ситуации в Церкви Христовой.

Общий базис и расширение сознания

Экуменизм фактически, а не теоретически определяет соборность в Духе всех верных. Именно церковное понимание экуменизма приводит к определению верности не по исповеданию Троицы или Халкидонскому соединению природ в Иисусе, а по верности апостольскому преданию (не содержащему этого учения) и плодам Духа в христианине.

Кратко и вероучительно апостольское предание изложено в Апостольском символе веры.

Верую в Бога Отца, Всемогущего Творца неба и земли.

И в Иисуса Христа, Сына Его Единого, Господа нашего, зачатого от Духа Святого, рожденного от Марии Девы, страдавшего при Понтие Пилате, распятого, умершего и погребенного, сошедшего в ад, воскресшего  в третий день из мертвых, вознесшегося на небеса, сидящего справа от Бога Отца — Вседержителя, откуда Он придет судить живых и мертвых.

Верую в Духа Святого, в единую Святую Вселенскую Церковь, в общение святых, в отпущение грехов, в воскресение тела и в жизнь вечную.

Как видите, здесь изложен предмет веры, не противоречащий преданию Нового Завета. Вряд ли найдутся именно христиане, которые откажутся его исповедовать, если они христиане. Даже у Свидетелей Иеговы и Адвентистов не должно быть вопросов к этому символу. И для того, чтобы быть вероучительно верным Христу, вполне достаточно, если человек это исповедует, а не просто соглашается. Эта вера в человеке от Бога.

Гораздо более сложная сторона верности, и тоже не подвластная человеку, но проявляемая в нем – это созревание известных всем плодов Духа, учение о которых также содержится в апостольском предании. Вера в Сына Божьего и зрелые плоды Духа, как и действенное покаяние, ведущее к проявлению плодов в человеке, вполне достаточный базис для единения всех христиан на этой основе. Как 19 веков назад, так и сейчас. Ничего не поменялось в определении Церкви. Поменялась только макроструктура Церкви в связи с возникновением множества квазицерковных систем (в виде конфессий и деноминаций). Церковь Христова как была собранием верных, так и осталась. И такое понимание и восприятие Церкви сегодня, совпадает с апостольской трактовкой Тела Христова, и возможно только в рамках экуменистического мировоззрения.

Экуменизм в христианстве – это расширение сознания за пределы той конфессии или деноминации, где зародилась личная вера конкретного человека. Видя, что другие люди верят искренне в Христа и за пределами твоей системы, хотя ваша система утверждает, что все остальные еретики, появляются сомнения в церковности системы. Ведь Церковь Христова – это когда все едины, а не разделены, и, при этом это разделение усиленно поддерживается. А ведь сказан самим Спасителем: 22 Я им дал ту же славу, которую дал Мне Ты, чтобы были они едины, как и мы едины с Тобой. 23 Я — в них, и Ты — во Мне, чтобы были они в полном единстве! (Ин. 17:22-23) Недаром в апостольском символе веры есть добавка «в общение святых», которой нет в Староримском символе. Полноценное общение возможно, только если все святые Церкви в Духе, не имея поводов для ссор и разделений.

Общины апостольской традиции как проявление Церкви

Система не познается изнутри, в том числе и церковная система. Чтобы ее познать, надо посмотреть на нее со стороны, как говорит об этом Честертон в преамбуле к «Вечному человеку». Я это называю расширением сознания. Но суть одна и та же – реализация объективности оценочной деятельности на уровне квазицерковных систем и самой Церкви. Когда снимается запрет с познания и критики «церквей», и когда даётся «зеленый свет» очевидности и здравому смыслу на основе апостольского предания. Видя же реальную праведность, а также любовь к ближнему и к слову Бога у конкретных пятидесятников, баптистов, лютеран и других протестантов и неопротестантов, сделать вывод несложно. Там тоже есть Дух. Там тоже проявляются плоды Духа, и они исповедуют Апостольский символ, а часто и Никейский символ. Первые христиане признали бы их своими братьями. Почему же православным этого не сделать?

Соглашусь с тем, что эти братья сами часто устанавливают между собой барьеры, и отказывают в возможности спастись в Православии. Но в ВСЦ они не требуют равнение на себя. И их стремление к любви к ближнему делает их более снисходительными и податливыми проповеди христианского единства. В них нет спеси «апостольской преемственности», потому у них больше желания принадлежать апостольскому преданию реально, а не формально.

Задача верующих с экуменистическим мировоззрением – восстановить единство Церкви Христовой видимым образом. Восстановить апостольскую традицию христианского единства в новых условиях множественности церковных разделений можно через слабое общение между деноминациями и тесное общение в Общинах апостольской традиции. К ним можно было бы отнести современные и старые формы конгрегационалистов, но в их общинах немало местных преданий, породивших внутренние течения «индепендентов». Да и нет у них в проповеди экуменизма.

Принцип бытия и управления общин конгрегационалистов может быть взят за основу для формирования экуменических общин апостольской традиции. Осознавшие путь экуменического христианства, могут собираться в общины без признаков деноминации, исповедуя в единстве апостольский символ веры (или Староримский символ), который отражает апостольское предание из Нового Завета. Этого предания рекомендовал держаться апостол Павел. В остальном исповедании, — свобода. Община может принимать любых христиан, проводя совместные причастия, а члены общины могут, при желании, участвовать в собраниях других христиан, в том числе, евхаристически. В рамках таких общин можно на практике воплотить идею тесного евхаристического и духовного христианского единения. В отдельных деноминациях этого достичь невозможно из-за запрета евхаристического и даже простого человеческого общения с «еретиками» и «отступниками». Такая форма организации и экуменический базис и есть живая рефлексия апостольской традиции в общинной идентификации Церкви Христовой.

Принципы идеального христианства

Со всеми, исповедующими истины Апостольского символа веры, даже если эти истины сформулированы не так, как в оригинале, и крещенными (желательно, но не обязательно) во Имя Иисуса, Сына Вседержителя христианам, можно:

  • собираться в одном собрании, совершенно не учитывая конфессиональную и деноминационную принадлежность по крещению;
  • разделить евхаристические дары;
  • вместе молиться;
  • вместе творить добрые дела любви и милосердия.

Никого не нужно называть еретиками, если какие-то истины, не из символа веры, они понимают не так, как мы.

Формы поклонения и литургического оформления собраний – являются местным частным преданием общины, которое не является незыблемым и может совершенствоваться по инициативе её служителей. Критерий совершенствования – приближение к апостольскому преданию.

Так организованные общины есть возрождение апостольской традиции в духе всехристианского единства. В них Церковь Христова проявится через общины христиан, расширивших свое сознание до церковного понимания экуменизма, будучи в основе сообществом верных.

Вячеслав Король

Источник

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus