Диспут

Editor

Инструменты единства Англиканского Содружества

Как и в случаях с прочими историческими христианскими Церквами, у Англиканской Церкви много различных факторов, обеспечивающих внутреннее единство, взаимосвязь частей и идентичность. Среди них есть стандартный набор того, что помогает любой Церкви ощущать своё единство и идентичность: общая история, общие литургические, богословские, культурные традиции. Но есть и специфически англиканские явления. Краткий анализ этих факторов был выполнен отцами 13-й Ламбетской конференции (1998) в документе под названием «Virginia Report». Вот они:

1. Принцип «взаимозависимости» важен для понимания разнообразия призваний в Церкви. Епископы, названные в «VR» апостолами, первосвященниками (chief priest), учителями и пастырями своих диоцезов, пресвитеры, диаконы и миряне – все они призваны «представлять Христа в Его Церкви»[1], однако различным образом. Узы «взаимозависимости» связывают епископа со своими пресвитерами и со всей паствой, определяют статус архиепископа провинции и устанавливают идеальное сочетание центрального авторитета и коллегиальности, в некотором смысле близкое православному понятию «соборности». Епископат прямо назван «первостепенным инструментом англиканского единства»[2]. Особая роль в этой иерархии отводится архиепископу Кентерберийскому: он, хотя и не обладает юрисдикционными полномочиями за пределами Церкви Англии, является «фокусом единства» всех англикан. «Быть англиканином значит обязательно пребывать в общении с этим (Кентерберийским) Престолом»[3], – повторяют авторы «VR» резолюцию Ламбетской конференции 1930 г. Авторы документа подтверждают важную роль, отводимую англиканством соборным институтам Содружества: Ламбетским конференциям, Англиканскому консультативному совету, встречам Примасов.

2. Принцип «субсидиарности» – это то, как соотносятся различные «уровни» церковной жизни, от прихода до Кентерберийской кафедры. Субсидиарность означает такое положение вещей, когда центр выполняет не основные задачи, а лишь те из них, которые не могут быть выполнены на местном уровне. При этом «субсидиарность» понимается не как децентрализация или автономистские процессы на местах, а как способ реализации соборности: «высшая» церковная власть не должна подавлять более «низкие» уровни церковной жизни, а те, в свою очередь, не должны злоупотреблять своей свободой и предпринимать какие-либо действия, вносящие соблазн в среду верующих и провоцирующие вмешательство «высшей» власти. Епископское служение («эпископэ») в контексте субсидиарности имеет троякое выражение: (1) в личности епископа или архиепископа, (2) в коллегии епископа и пресвитеров диоцеза или в коллегии епископов провинции и (3) в единстве епископа и его паствы. На общеангликанском уровне первое представлено Архиепископом Кентерберийским, второе – Ламбетскими конференциями и встречами Примасов, и третье – работой Англиканского консультативного совета[4].

«VR» не дает ответа на вопрос о том, какой орган полномочен принимать обязательные для всей Церкви решения, хотя высшим проявлением соборного авторитета в Церкви признаются Вселенские Соборы первых веков христианства. При этом и их авторитет определяется не «вселенским» статусом, а тем, что «их решения были восприняты и признаны верными в поместных Церквах как выражение истины Евангелия»[5].

3. Служение Архиепископа Кентерберийского. «Архиепископ Кентерберийский, – говориться в «VR», – не является ни высшим законодателем, ни персонификацией центральной административной власти, но как пастырь на службе единства, он предлагает Содружеству священнослужение помощи, попечения и поддержки. Взаимозависимость Англиканского Содружества наиболее ясно видится, когда архиепископ Кентерберийский совершает свое служение Примаса как организатор миссии, пастырской заботы и попечения в тех ситуациях, когда его к этому призывают. <…> Архиепископ Кентерберийский осуществляет свое служение в содружестве с прочими Примасами»[6]. При этом за главой Кентерберийской Церкви признается и «некоторый административный примат», выражающийся в созыве Ламбетских конференций и председательстве на них и в председательстве на встречах примасов Содружества и на заседаниях Англиканского консультативного совета[7]. К сказанному в документе можно добавить, что служение архиепископа Кентерберийского как Примаса Англиканского Содружества выражается так же в обращении ко всем англиканам мира с пастырскими посланиями и в организации и часто – в личном руководстве диалогами англикан с другими христианскими Церквами и сообществами.

Таким образом, всеангликанский примат архиепископа Кентерберийского состоит в том, что он (1) является основой англиканской идентичности (так как только в общении с ним можно читать себя англиканином), (2) созывает Ламбетские конференции, председательствует на них, председательствует на встречах примасов Англиканского Содружества и на заседаниях Англиканского консультативного совета, (3) обращается ко всем англиканам с пастырскими посланиями, (4) по просьбе епископата других англиканских Церквей и в единстве с ним осуществляет служение, обыкновенно входящее в обязанности этого епископата, (5) выступает в различных диалогах на высшем уровне от лица всех англикан, (6) имеет первенство чести среди прочих англиканских епископов. Необходимо отметить, что за пределами Церкви Англии архиепископ Кентерберийский не имеет другого авторитета, кроме нравственного. У него нет ни каких канонических способов принудить членов других англиканских Церквей выполнить какое-либо собственное решение или резолюцию Ламбетской конференции, а пастырские послания архиепископа Кентерберийского могут просто не читаться. Исходя из этого, можно было бы предположить, что роль архиепископа Кентерберийского есть роль модератора, «историческая случайность, и вовсе не необходимый фактор англиканской экклесиологии»[8]. Но это не вполне так. Как уже было сказано, англиканство может существовать исключительно в общении с архиепископом Кентерберийским. Следовательно, церковное сообщество, не имеющее такого общения, не является англиканским в полном смысле слова. В первую очередь это относится к консервативным протестантским группам, порывавшим общение со своим «либеральным» церковным руководством и заодно – с Кентербери на протяжении последних ста лет. С точки зрения англиканского большинства, такие сообщества суть схизматики.

Однако, в некоторых случаях епископы-раскольники заявляли, что они «не в общении» с архиепископом или епископами своей Церкви, но «в общении» с архиепископом Кентерберийским. Например, в 1988 г. группа из девяти американских епископов обнародовала заявление, в котором пообещала «предпринять все необходимые шаги для обеспечения сохранения традиционного [епископского] преемства в Епископальной Церкви [США] и предоставления епископского служения всем клирикам, общинам и частным лицам, которые иначе были бы его лишены»[9]. Таким образом внутри Епископальной Церкви произошел настоящий раскол с формированием параллельной иерархии. При этом и руководство Церкви, и «раскольники» признавали конституцию Епископальной Церкви США, в преамбуле которой эта Церковь определяется как «составляющая часть Англиканского Содружества – сообщества внутри единой, святой, соборной и апостольской Церкви, состоящего из должным образом организованных епархий, провинций и поместных Церквей в общении с Кентерберийской кафедрой»[10]. В этом, как и в ряде других случаев по всему миру, перед архиепископом Кентерберийским встала трудная задача: какую из сторон считать «англиканской», т. е. с кем поддерживать «общение» и кого из «епископов одного града» приглашать на следующую Ламбетскую конференцию? В приведенном случае, как и следовало ожидать, архиепископ Кентерберийский занял сторону американского епископального руководства, но это не скрывает сути явления: глава Кентерберийской кафедры де-факто имеет возможность в спорных ситуациях лично решать с кем он в общении, а с кем – нет и, как следствие, какой епископ является англиканским, а какой – не является. Таких полномочий, пусть косвенных, не имеет больше ни один англиканский епископ или коллегиальный орган (даже Ламбетская конференция) в мире. Объявленный «неправильным» епископ не может ожидать приглашения на Ламбетские конференции – основное средство поддержание англиканской идентичности в мировых масштабах, что фактически ведет к выпадению его и его паствы из англиканства. Здесь необходимо оговориться и отметить, что правило «нельзя быть англиканином вне общения с архиепископом Кентерберийским» не означает, что все епископы, клирики и миряне состоящие в таком общении суть англикане. Например, епископы лютеранских Церквей-членов Порвооского Содружества или епископы Старокатолической Церкви состоят в общении с архиепископом Кентерберийским, при этом не являясь англиканами. Кроме того, каноны Церкви Англии гарантируют допуск к англиканскому причащению крещенным и не находящимся под отлучением членам любой Церкви, исповедующей учение о Пресвятой Троице[11]. Теоретически, это позволяет англиканским «диссидентам», если только они не были явно отлучены от Церкви, считать себя «в общении» в Кентербери и «настоящими» англиканами[12].

Было бы неверным предположить, что роль архиепископа Кентерберийского во всемирной англиканской Церкви есть нечто подобное роли Константинопольского Патриарха во вселенском Православии, хотя в западной литературе он часто и именуется «Примасом Православной Церкви». В то время как первенство Вселенского Патриарха в основном понимается как первенство титулярное, не влекущее за собой каких бы то ни было церковно-правовых последствий, кроме места его имени в диптихах, примат архиепископа Кентерберийского имеет куда более реальные воплощения, и, главное, авторитет Кентерберийского престола среди англикан не сравним с авторитетом Константинопольского Патриархата среди православных. Конституции ряда англиканских Церквей предусматривают случаи непосредственного вмешательства архиепископа Кентерберийского в их внутренние дела. Например, Испанская Реформированная Епископальная Церковь передает в ведение архиепископа Кентерберийского все дела веры и церковного устройства, а англиканская Церковь Центральной Африки предоставляет ему назначать епископов, если процесс избрания зашел в тупик. Фактически, англиканские Церкви всего мира признают за Кентербери право говорить от их лица, что, конечно, не исключает многочисленных споров и взаимных опровержений между примасами отдельных англиканских Церквей. Представление о всеангликанском Примасе, воплощенном в предстоятеле Кентерберийской кафедры, более напоминает о служении Римского Папы, чем о положении Вселенского Патриарха или, к примеру, президента Всемирной Лютеранской Федерации.

 

Источник: Сообщество Христианская цивилизация

[1] Virginia Report 3.14-19
[2] Virginia Report 3.51
[3] Virginia Report 3.32
[4] Virginia Report 5.5-13
[5] Virginia Report 5.22
[6] The Official Report of the Lambeth Conference 1998. Harrisburg (Penn.), 1998. P. 57 (Virginia Report, s. 6.2–3).
[7] The Official Report of the Lambeth Conference 1998. Harrisburg (Penn.), 1998. P. 57 (Virginia Report, s. 6.4).
[8] Thomas Ph. H. E. Doctrine of the Church // The Study of Anglicanism / Ed. S. Sykes, J. Booty, J. Knight. L., 1998. P. 260.
[9] It Is Five Minutes before Midnight // Church Times. 1998. July 8 (№6543). В этом номере «Church Times» см. весь текст заявления и отклики на него.
[10] Constitution and Canons. New York, 2000. P. 1.
[11] Canon B 15A (b)
[12] Впрочем, такой интеркоммунион без реального единства на Ламбетской конференции 1998 г. был подвергнут критике как неполноценный. По замечанию архиепископа Кентерберийского Роберта Ранси, «мы имеем парадоксальное достижение общения в таинствах без того, что оно призвано обозначать, без церковного общения». См.: Agros Report 83.

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus

Комментарии ВКонтакте