Культура

Editor

Несчастный я человек...

Между нами говоря, несчастный я человек. Можно также сказать постоянно невезучий. Причём и в личной жизни, и в рабочее время, и в послерабочее время, и в любое другое время. А исходя из этого, вполне могу считаться до потери пульса несчастным человeком. Думаю, что никто и не будет мне возражать. А если кто засомневается, то возьмём, к примеру, мои авиаперелёты.

По долгу своей, вероятно недолгой службы, мне раз в месяц приходится летать в разные города Америки. Сразу слышу завистливые восклицания, типа: “Ну, дружок, тогда ты не вполне несчастный!” Но, милые мои, не спешите завидовать, прошу вас, не спешите. Потому что никогда мне не выпадает, к примеру, место рядом с симпатичной девушкой или на худой конец с интересным собеседником. В подавляющих случаях мне попадаются старушки с бурчащими животами или серокожие, измученные прыщами девицы, с красными насморочными носами. Реже моими соседями оказываются толстые фыркающие мужчины; они немедленно сбрасывают пиджаки, требуют виски с содовой и одновременно влезают по самые багровые уши в финансовые страницы ”Нью-Йорк таймс”. Мне они внимания уделяют ничтожно мало, в основном, когда всё прочитывают о займах, процентах и тому подобной романтике. После двух- трёх заходов по виски, безразлично глядя в глаза, бормочут что-то пару минут об инфляции, а после безмятежно засыпают, дыша на меня ещё свежепахнущим напитком успеха и процветания.

Но это ещё не худший вариант. Не раз мне попадались места у прохода, а у окна занимала места мать с бигуди в волосах, в сопровождении своих горластых отпрысков. Обычно они поднимали меня за полёт раз 20-25, и их маршрут был убийственно прост: в туалет и назад. Причём прохаживались они лишь для развлечения. Но упорно ходили по моим ногам без остановок, туда и обратно. Иногда кого-то из них рвало.

Но и это не самый плохой вариант. Однажды у моей пожилой чёрной соседки разболелись зубы. Её стоны, перекрывавшие рокот моторов, переросли в малоприглушённые вопли. Дама не по летам крепко хватала то ручку кресла, то мою руку. В своих мечтах я даже дошёл до кощунства: мне хотелось, чтобы в самолёте оказались террористы и уложили всех на пол; я даже был готов принять смерть. Этот вариант казался мне несравненно лучше моего теперешнего. Кончилось тем, что зубная боль перекинулась на меня, и я стал стонать в унисон с дамой. Мы так стонали, что некоторые пассажиры плакали. А стюардесса подарила мне цветок.

Вот и на этот раз я не строил иллюзий насчёт моих будущих соседей. Смиренно сидел у иллюминатора и ожидал очередных испытаний судьбы.

Пропорхнула ослепительно смуглая девушка в белом, итальянского типа, конечно, мимо меня, уселась рядом с утконосым кадетом и сразу улыбнулась ему. Появились два бронтозавра, муж и жена, я замер, но они продираясь сквозь проход прошли мимо. Вдруг, рядом со мной уселся священник в сутане, такого в моей самолётной-перелётной практике ещё не было, и я обрадовался. По его отполированным щекам бродила пахнущая ладаном улыбка. А между нами бухнулся в кресло тип в ковбойской шляпе и футболке с надписью: |Поцелуй меня, я из Техаса”. Он сразу же напялил шляпу на кончик носа и уснул.

Мы уже летели. Земля несколько раз перевернулась, выпрямилась, и исчезла. Милые стюардессы жестами пoказывали как надо спасать себя пользуясь спасательными поясами, если мы упадём в океан. Я укорил себя в очередной раз: после бесчисленных просмотров, я никогда так и не запомнил, что для этого нужно делать. Ровный гул наполнял салон, ковбой спал почти без храпа, священник перебирал чётки. Вдруг замигали лампы, засветились надписи, самолёт резко накренило. В репродукторах взволнованно завибрировал голос пилота: “Наш самолёт снижается. Один из моторов отключился, второй работает с перебоями. Будем садиться в океане. Убедительно просим оставаться на своих местах до полного приземления”. Какая-то женщина дико захохотала: ”Мы падаем в воду, а он говорит|приземление! “

Стюардессы стояли в проходе, хрупкие, растерянные; наклеенные улыбки жалко застыли на их лицах. Пассажиры кричали, слышался плач, кто-то визжал: “Вы не имеете права!”

Самолёт сильно тряхнуло и он накренился в другую сторону. Стюардессы упали на пассажиров.

Побелевший священник молился, потом перебил молитву и громко закричал:
- Господи, не допусти этого!.. Господи, останови это, я ведь так служил Тебе!.. Не допусти, Господи!..

Я разбудил своего соседа-ковбоя:
- Эй, мы падаем!

Оказалось, он был страшно пьян. Из-под шляпы на меня рявкнуло: заткнись! и он снова захрапел.
Как и все, я сжал руки на подлокотниках кресла: | «Господи, научи меня как встречать смерть… Я боюсь, Господи… Очень боюсь… Но я верю, что Ты знаешь об этом и допускаешь нашу гибель… Поэтому я готов, мой нежный Господи…”
Бешеный голос пилота вновь ворвался в салон: |«Я сказал оставаться на местах, не ходить по проходу, вы мешаете мне. Все по местам!”

- Господи, страшно мне… Прошу, укрепи меня… И не оставь ту, которую люблю, и не оставь маленьких дочек… И мать утешь и сохрани. Господи, будь с ней, когда она узнает… Я вспоминаю пальмовые ветви под Твоими ногами и ту смоковницу, которую Ты испепелил…

Вдруг мой сосед-ковбой приподнял шляпу: «Чего все орут?”
Я объяснил, он мгновенно затрясся, через колени священника бросился в проход и куда-то пополз.

- Ты не можешь обмануть, Господи, ведь Ты пережил Голгофу, Ты знаешь дыхание смерти… Ты не оставь их, Господи… Ты утешь их… А меня прости, Господи…

Я заглянул в иллюминатор. Вода уже синела совсем близко. Вдруг самолёт снова тряхнуло, и тут же счастливый голос пилота счастливо прохрипел: “Заработал второй мотор! Оставайтесь на местах! Будем садиться на ближайший аэродром, в пятнадцати минутах отсюда…”

Все затаив дыхание прислушивались к гудению мотора. Минут через двадцать мы сели на военный аэродром. Стюардессы с разбитыми коленями гордо улыбались. Откуда-то приполз мой сосед-ковбой, он лишился шляпы и от испуга потерял дар речи. Что-то промычал и застыл, как чучело в музее.

Священник уже успокоился и поглядывал на меня. Наконец, не выдержал:
- Я видел, как вы молились. Вы что, верующий?
- Наверное, отец, я очень плохой верующий… Когда мы падали, мне было так страшно, так страшно…

Михаил Моргулис

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus

Комментарии ВКонтакте