Диспут

Editor

Нужно ли в конце проповеди призывать к покаянию?

И, опять же, очень важно иметь четкое представление об истории этой проблемы. Исторический подход всегда име­ет огромную ценность. Очень многие христиане, похоже, не знают, что все, о чем мы сейчас говорим, вошло в жизнь Церкви только в начале прошлого столетия, точнее примерно в двадцатых годах, и было связано с именем Чарльза Г. Финнея. Именно он начал отводить «время для призыва», изобрел «новый способ» призывать людей немедля принять решение.

Призыв стал неотъемлемой частью его метода, подхода и мышления и иногда служил предметом очень важной, ин­тересной и захватывающей дискуссии, привлекающей вни­мание многих людей. Советую почитать о ней. Главными оппонентами в этой дискуссии выступали Неттлтон и Финней. Неттлтон был сильным и благословенным проповедни­ком. Он объездил много мест, и его постоянно приглашали проповедовать в другие церкви. Он никогда не призывал «к престолу» и не настаивал на срочном принятии решения, однако через него многие люди обратились и присоединились к церквам. Будучи реформатом по учению, он воплощал свои убеждения на практике.

Но потом появился Финней со сво­им призывом принимать решение безотлагательно. Эти две противоположные точки зрения привели к большим разно­гласиям среди служителей, и многим из них было необычай­но трудно сделать свой выбор. Очень интересно говорится об этом в автобиографии д-ра Лаймана Бичера. Он был близким другом Неттлтона и сначала поддерживал его, но со временем перешел на сторо­ну Финнея. Активными участниками этой дискуссии были д-р Чарльз Ходж и другие сотрудники Принстона, а также Дж. У. Невин, основоположник месерсбергской теологии.

Такова история данной традиции, представляющей для нас значительный интерес. Она родилась не случайно, будучи, по сути, напрямую связанной с теологией. Вместе с тем нельзя забывать, что она не была чисто теологической и что арминиане, в том числе Джон Уэсли, не были ее сторонниками.

Наверное, лучший способ направить мысль в нужное рус­ло и внести большую ясность в рассматриваемый вопрос — это прямо заявить, что в своем служении я не придерживаюсь данной традиции. Позвольте мне привести некоторые причи­ны этого. Я не буду пытаться изложить их в последователь­ном порядке, хотя определенная взаимосвязь между ними все же существует.

Во-первых, совершенно непозволительно ока­зывать на человека давление. Позвольте мне пояснить свою мысль. Человек имеет не только разум и чувства, но и волю, и я считаю, что воздействовать на нее нужно косвенно — пре­жде всего через разум, интеллект, а потом уже через чувства. Библейским основанием моих слов является Послание Павла к Римлянам, 6-я глава, 17-й стих, где он пишет: «Благодарение Богу, что вы, быв прежде рабами греха, от сердца стали послушны тому образу учения, которому предали себя».

Обратите внимание на порядок слов. Да, римляне «стали послушны», но как? «От сердца». Что побудило их к этому, что коснулось их сердец? «Образ учения». Им была изложена и проповедана Истина, которая в первую очередь достигла разума. Это повлияло на чувства, а затем и на волю и привело к сознательному послушанию. Другими словами, послушание не есть результат прямого воздействия на волю. Оно начинается с просвещения разума и сокрушения сердца. На мой взгляд, это решающий момент.

Позвольте мне показать важность этой идеи. На прошлой лекции я осмелился говорить о том, что даже знаменитый Уайтфилд иногда воздействовал непосредственно на чувства или воображение, и мы осудили всякие попытки делать это намеренно. Теперь перед нами другой аспект того же самого принципа. Прямое воздействие на волю так же недопустимо, как и прямое воздействие на чувства. Истина, которую мы призваны проповедовать, должна быть обращена главным образом к разуму. Нарушая этот принцип и эту последовательность, мы тем самым напрашиваемся на неприятности, и, без сомнения, они не заставят себя долго ждать.

Во-вторых, я утверждаю, что, хотя определенный элемент внушения и присутствует в проповедовании, слишком силь­ное давление на волю может вызвать состояние, при котором ответная реакция человека будет обусловлена не Истиной, а личностью евангелиста, страхом или каким-то другим психологическим фактором. Это еще раз напоминает нам о месте музыки в богослужении. Без сомнения, она способна довести до такого состояния, когда у человека нарушается восприятие действительности. Я видел, как люди буквально пьянели от музыки и теряли самоконтроль. Нам важно понять, что эф­фект проповедования в таких случаях зависит от вышеназван­ных факторов, но никак не от Истины.

Несколько лет назад я прочитал в газете историю, которая является замечательной иллюстрацией этого. Я не разглашаю никакой конфиденциальной информации и повторяю лишь то, что было напечатано в прессе. Одного британского евангелиста попросили провести в воскресенье вечером радиопрограмму пения гимнов. Это была еженедельная получасовая программа, для участия в которой приглашались разные церкви. Итак, на сей раз в Альберт-Холле, в Лондоне, ею руководил этот известный евангелист. Мероприятие, как обычно, было запланировано за несколько месяцев вперед. Примерно за неделю до его начала в Лондон прибыл другой евангелист, которого тут же его британский коллега пригласил прочесть проповедь перед началом получасовой радиопрограммы. Тот согласился. Согласно эфирному графику, он должен был остановиться в назначенное время. Все шло по плану. Проповедник закончил проповедь, и тут же началась прямая трансляция гимнов. Когда она закончилась и они уже не были «в эфире», проповедник произнес свой обычный «призыв к покаянию», приглашая людей пройти вперед. На следующий день он давал интервью прессе, и его, в частности, спросили, доволен ли он результатами своего призыва. Он сразу же ответил, что нет, что он разочарован, так как и в Лондоне, и в дру­гих местах обычно откликается намного больше людей. Затем один из журналистов задал ему неизбежный вопрос: «Почему же в этот раз отклик был сравнительно небольшим?» Без вся­кого колебания евангелист ответил, что все очень просто: к сожалению, получасовое пение пришлось как раз между про­поведью и призывом. Если бы ему позволили сделать призыв сразу же после окончания проповеди, то, по его мнению, ре­зультат был бы намного лучшим.

Разве это не поучительная история? Разве она не доказы­вает, что так называемые результаты, во всяком случае ино­гда, не являются следствием работы Духа? Этот человек сам признал, что «результаты» его проповеди оказались в прямой зависимости от внешнего фактора, а именно от получасово­го пения, и что подобные факторы могут свести на нет все усилия проповедника. Это впечатляющая иллюстрация то­го факта, что прямое воздействие на волю может приносить «результаты», которые не имеют никакого отношения к Ис­тине.

Мой третий довод заключается в том, что проповедование Слова и призыв к покаянию должны быть неразрывно связа­ны в нашем сознании. Это требует дальнейших пояснений. Важный принцип, родившийся в шестнадцатом столетии и занимавший особое место в протестантизме, заключался в том, что Таинства неотделимы от проповедования Слова. Римские католики нарушили этот принцип, в результате чего Та­инства утратили связь со Словом и стали существовать сами по себе. Изменение в людях производило не проповедование Истины, а, согласно данному учению, совершение таинств, действующих ex opere operate. Протестантское учение осудило такую практику и подчеркнуло, что Таинства недопустимо отделять от проповедования. Только так можно избежать полумистических представлений и иллюзорных переживаний.

Я убежден, что то же самое можно сказать и о призыве к покаянию или принятию решения. Тенденция обращать на это все больше внимания неуклонно растет и считается вполне естественной. Однажды, присутствуя на евангелизционном собрании, я почувствовал, что Евангелие в дейст­вительности там не проповедуется.

Оно просто упоминается. К моему удивлению, в ответ на призыв в конце проповеди многие люди вышли вперед. Сразу же возникает закономер­ный вопрос: почему? На следующий день мы рассуждали об этом с моим другом, и он сказал: «Это Божий ответ на молит­вы тысяч христиан об обращении людей во всем мире. Дело не в проповедовании». Но я настаиваю на том, что призыв и проповедование, точно так же как таинства и проповедование, отделять друг от друга недопустимо.

Мой четвертый довод заключается в следующем: данный метод предполагает, что грешникам присуща некая врожден­ная способность к покаянию и самообращению. Но это не согласуется с библейским учением, выраженным в 1 Коринфянам 2:14: «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием, и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно», и в Ефесянам 2: «И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим...» и во многих других отрывках Писания.
Исходя из этого, мой пятый аргумент заключается в том, что евангелист, оказывающий давление на людей, пытается управлять Духом Святым и Его работой. Служителю достаточ­но призвать к покаянию, чтобы получить «результаты». Если бы это был единичный случай, проблемы бы не возникло, но в наши дни организаторы евангелизационных собраний даже планируют количество обращений.

Большинство из вас, думаю, согласятся с моим шестым доводом, что данный метод в лучшем случае приводит к поверхностному осознанию греха. Люди часто откликаются на призыв, думая, что получат от этого какую-то пользу. Помню, я слышал об одном «звездном» новообращенном. В интервью у него спросили, почему он во время прошлогодней евангелизационной кампании обратился к Богу, на что он ответил: «Евангелист сказал, что если я не хочу „ отстать от поезда", то мне лучше выйти вперед». Этот человек не хотел «отстать от поезда» и поэтому вышел. Корреспонденту удалось вытянуть из него лишь признание в том, что теперь он «в поезде». Он не совсем ясно представлял, что это значит, и в течение года в нем не произошло никаких заметных перемен. Вот доказа­тельство того, что обличение может быть крайне поверхност­ным.

Приведу пример из личной практики. В своей церкви в Южном Уэльсе я обычно вставал в конце вечернего собрания у главной двери и приветствовал выходящих людей. Человек, о котором я хочу рассказать, приходил на наше богослуже­ние каждый воскресный вечер. Он был торговцем и изряд­ным пьяницей. Каждый воскресный вечер он, напившись, сидел на балконе нашей церкви. Однажды, читая проповедь, я случайно заметил, что этот человек явно тронут. Он без­утешно плакал, и мне хотелось поскорее узнать, что с ним происходит. После собрания я встал у дверей и вскоре увидел его. В моей душе шла напряженная борьба: следует ли мне заговорить с этим человеком и предложить ему покаяться? Не помешаю ли я работе Духа Святого? И я решил, что не бу­ду просить его остаться, а просто поприветствую. На его ли­це все еще были видны следы слез, и он почти не глядел на меня. Следующим вечером я шел на молитвенное собрание в церковь и, переходя железнодорожный мост, увидел, что этот человек направляется ко мне. Он пересек дорогу и, подойдя, сказал: «Знаете, доктор, если бы вы попросили меня остаться вчера вечером, я бы остался». «Что ж, — ответил я, — прошу те­бя сейчас пойти со мной». «О, нет, — возразил он, — вчера я бы остался, а сегодня нет». «Дорогой мой друг, — сказал я, — если то, что случилось с тобой вчера вечером, не может выдержать и двадцати четырех часов, мне это не интересно. Если ты не готов пойти со мной сейчас, как вчера вечером, то ты не пере­жил настоящего, истинного раскаяния. Все, что растрогало тебя вчера, было временным и преходящим, и ты все еще не осознаешь своей нужды во Христе».

Подобные обращения могут происходить в разных слу­чаях, но когда делается призыв, их становится значительно больше. Как я уже говорил, даже Джон Уэсли, великий арминианец, не призывал людей «выйти вперед».

В его дневниках часто встречаются подобные записи: «Проповедовал в таком-то и таком-то месте. Многие, кажется, были глубоко трону­ты, но только одному Богу известно, насколько глубоко». Без сомнения, это очень существенно и важно. Джон Уэсли об­ладал духовным пониманием и знал, что на человека могут влиять самые разные факторы. Его интересовали не сиюми­нутные видимые результаты, а участие Духа Святого в духов­ном возрождении человека. Знание человеческого сердца, психологии должны научить нас избегать всего, что увеличи­вает вероятность неискреннего покаяния.

Мой седьмой аргумент заключается в следующем: призы­вая людей выйти вперед, вы побуждаете их думать, что это ка­ким-то образом спасает их. Если они примут решение здесь и сейчас, то будут спасены. Так случилось с человеком, который считал, что он уже «в поезде». Он вышел вперед, совершенно не понимая значения своего поступка.

Но, повторяю, разве эта традиция не свидетельствует о полном недоверии Святому Духу и сомнениях в Его силе и возможностях? Разве она не наводит на ложную мысль, что Святому Духу нужно помогать и содействовать, что работа идет достаточно медленно и мы не должны полагаться толь­ко на Духа? Не знаю, можно ли в данном случае сделать ка­кой-то другой вывод.
Иными словами — и это будет девятый пункт, — разве здесь не затрагивается учение о возрождении? На мой взгляд, это наиболее серьезный момент из всех. Следующий мой до­вод относится как к данному пункту, так и к предыдущему.

Возрождение является работой Духа Святого, и никто иной не может ее совершить. Только Он может обличить во грехе, возродить, дать дар веры и новую жизнь. Работа Духа всегда совершенна, и Он всегда достигает Своих целей. Об этом яр­ко свидетельствуют события, происшедшие в день Пятидесят­ницы в Иерусалиме и описанные в Деяниях 2. Даже во время проповеди Петра, люди, обличенные во грехе, восклицали: «Что нам делать, мужи братия?» Петр проповедовал в силе Духа, разъясняя Писание и призывая людей к покаянию. Он не пользовался никакими приемами и не делал никакого интервала между проповедью и призывом. Более того, ему даже не удалось прочесть проповедь до конца. Дух Святой могущест­венно действовал в сердцах, и все видели результаты Его рабо­ты. Она никогда не бывает тщетной.

Помню, я читал книгу «Как это было». В ней речь шла о возрождении в Конго. Автора одной из глав я знал лично. Он двадцать лет трудился миссионером в центральной Африке и практически на каждом богослужении призывал людей выходить вперед в конце собрания. Откликались очень немногие, и этот миссионер почти уже отчаялся. Он требовал, умолял, использовал разные приемы евангелизации, но все было тщетно. Однажды ему необходимо было уезжать в отдаленную область, где он также нес служение. В его отсутствие в центральной области региона началось духовное пробуж­дение. Жена сообщила ему об этом в письме. Вначале мис­сионер даже расстроился. Ему неприятно было сознавать, что все случилось в его отсутствие. Такова человеческая гордость, которой все мы подвержены. Тем не менее, миссионер поспешил вернуться, чтобы взять под контроль события, которые он расценивал как эмоциональный всплеск или что-то вроде «дикого огня». Возвратившись в церковь, он собрал людей и стал пропове­довать. К его глубокому изумлению, люди, не дождавшись даже середины проповеди, начали выходить вперед и искрен­не каяться. То, чего он не мог добиться на протяжении 20 лет, происходило как бы само собой. Почему? Потому что Дух Святой совершал Свою работу. Она не может не про­явиться. Так всегда было и есть. Нужно ли доказывать это? Результаты Божьей работы видны как в природе и мирозда­нии, так и в человеческих душах.

д-р Мартин Ллойд-Джонс
Из книги "Проповедь и проповедники"
 

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus