Люди

Editor

Отец Кирилл Горбунов: католическая община России - это люди, которые мыслят и живут в контексте русской культуры

 Верующие россияне, в первую очередь, русские, в большинстве своем – православные. Но есть среди них и те, кто выбрал католицизм. И число их совсем немаленькое. Между тем, о католических общинах в России россияне знают все-таки мало.

Корреспондент сайта Союзного Государства России и Беларуси встретился с отцом Кириллом, директором Информационной службы римско-католической Архиепархии Божией Матери в Москве, и побеседовал с ним.

- Как Католическая Церковь в России относится к прозелитизму?

- Содержание понятий и значение терминов со временем часто меняются, и слово «прозелитизм» приобрело сегодня совершенно негативную окраску. И в современном контексте, который возник в начале 90-х годов прошлого века, оно стало означать привлечение в свою веру при помощи недостойных средств – запугивания, обмана, подкупа и т.д.

И в этом смысле Католическая Церковь, конечно же, не занимается прозелитизмом и не поддерживает его. Например: чтобы принять крещение или присоединиться к Католической Церкви, желающий должен пройти годичную подготовку. Уже одно это говорит о том, что у нас точно нет стремления нахватать как можно больше людей и таким образом поправить церковную статистику или кому-то утереть нос. Это совершенно очевидно.

Конечно же, Церковь нуждается в людях, которые сознательно приходят в нее. Многим людям, которые заходят в католическую церковь с улицы, здесь нравится – скамейки, орган, чисто выбритые вежливые священники. Проблема в том, что если только это является мотивацией для жизни в церкви, то эта мотивация очень быстро исчезает. Орган ведь играет не на всех службах, потом оказывается, что во время католического богослужения можно сидеть лишь непродолжительное время, а большую часть нужно стоять или даже стоять на коленях, а священники – такие же люди, как и все, часто с трудным характером. И поэтому приходящие в храмы с такой мотивацией очень часто разочаровываются. И наша задача – сделать так, чтобы подобный человек как можно быстрее задумался: «Ради чего я в храме? Ради какого-то развлечения или приятного времяпровождения или же ради Бога и спасения?»

Но, с другой стороны, у Церкви есть неотъемлемая обязанность заниматься миссионерской деятельностью. Особенно в контексте современной европейской культуры, которая, как подчеркивал Иоанн Павел II, является постхристианской и нуждается в новой евангелизации.

В европейской культуре есть ядро, есть глубочайшие пласты христианской памяти. Христианские символы, которые мы видим повсюду, но уже их не замечаем. А ведь ментальность европейской цивилизации, ее законы, благотворительность, социальное обеспечение – это все плоды именно христианской культуры. Ничего подобного не существовало и не существует в нехристианских, скажем, в восточных религиях. Есть у тебя проблемы, ты бедный, больной – это у тебя плохая карма. Никто не обязан тебе помогать. И только христианская Церковь учит, что боль другого человека и его страдания для Бога не менее важны, чем твои собственные, и что призвание человека –

Люди об этом забыли. Им кажется, что современная цивилизация с ее институтами сама собой возникла, а церковь де только мешает ее развитию. Но без этой связи с духовными корнями, развитие цивилизации принимает просто дикие формы – разрушается институт семьи, воцаряется культ вседозволенности, которая оправдывается терпимостью и толерантностью по отношению к разному роду проявлениям человеческой сексуальности и т.д.

Поэтому необходима новая евангелизация, надо, чтобы слово Евангелия было вновь услышано. И это - принципиальная задача Церкви. И, конечно же, задача Католической Церкви в России.

При этом Католическая Церковь осознает, что, очевидным образом, основная миссия возложена на Русскую Православную Церковь, которая исторически несет принципиальную ответственность за эту страну, эту землю. А наша задача – вместе с ней участвовать в этом процессе по отношению к своей пастве.

Мы, католики и православные, должны делиться опытом. И вот такой диалог уже начался и развивается. Председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Иларион тоже неоднократно говорил о насущной необходимости провозглашения христианских ценностей в современном контексте. Мы, Католическая и Православная Церкви, по многим вопросам стоим на одних позициях. Это невозможно не замечать. Но нужно не только декларировать общие ценности, но и помогать друг другу в них возрастать.

Как настойчиво в последнее время подчеркивает Папа Франциск, Церковь никогда не должна забывать о том, что она – именно Церковь. Общество говорит:«Мы готовы вас терпеть, потому что у вас хорошие органные концерты, у вас есть налаженная благотворительность, мы признаем, что у Католической Церкви есть хорошая система образования, очень престижные учебные заведения, больницы» и т.д.

Но проблема в том, что Церковь – не есть все это. Она – не благотворительная организация не культурный фонд, не политическая партия, не клуб по интересам. Церковь – это Церковь, место, где люди встречаются с Богом и сами приобщаются к божественной жизни. Если это не является в Церкви главным, если она этим не живет, то ее призывы к каким-то нравственным ценностям не будут действенными. Поэтому, чтобы вместе провозглашать христианские ценности, мы, католики и православные, должны искать пути единства и в церковном отношении.

- А от чего зависит сама эта возможность единения человека с Господом Богом? Какую роль выполняет здесь Церковь?

- Дело в том, что это единение не происходит автоматически по факту прихода в храм. Многие люди, приходя в храм, чувствуют душевный подъем, ощущают приятный запах, слышат прекрасную музыку, видят красивое богослужение. У них сердце тает, они говорят: «Ах, какая благодать, Бог меня любит» и т.д.

Но проходит время, люди сталкиваются с трудностями, с проблемами, бедами. И все их прекрасные поверхностные ощущения отлетают, уходят. И они спрашивают: «А где же Бог? Почему я его не вижу?»

А все потому, что единственная возможность жить в церкви – это постоянно расти. И если человек не растет в своих отношениях с Богом, в отношениях с Церковью, то есть другими людьми, он откатывается назад. Люди этого, к сожалению, не понимают. А священники, опять же, к сожалению, зачастую об этом не говорят. Или говорят, но так, что их не слышат.

Все дело именно во внутренней жизни человека. В том, как он воплощает в повседневной жизни евангельские ценности, следует ли он заповедям – вот это и есть христианская жизнь. И именно об этом он должен слышать в церкви и узнавать через общение и постоянное воспитание в церкви. А иначе все превращается в фарс и видимость христианства.

- Скажем, какой-то человек живет, исповедуя высокие морально-нравственные принципы, следуя христианским заповедям, но при этом редко бывает в храме, выполняет не все обряды, словом, больше живет в мире, чем в церкви. Может ли такой человек считаться христианином?

- Христианство – это не моральное учение. Очень часто мы сталкиваемся с двумя крайними точками зрения. Одни считают христианство неким набором ритуалов, которые нужно выполнять, но которые не связаны с реальной жизнью. Другие же полагают, что христианство – это некое моральное учение толстовского типа: будь хорошим, не убивай, не обманывай, не кради. И если ты так и делаешь, то все остальное – обряды, ритуалы и т.д. – это для бабушек, которым больше нечем заняться.

И то, и другое – неправда. Потому что, как говорил много раз Папа Бенедикт XVI, христианство – это не моральное учение, христианство – это опыт богообщения, это живая встреча с воскресшим Иисусом Христом. А встреча эта происходит в Церкви, в общине людей, которые хранят это живое присутствие, и оно более всего переживается в таинстве Евхаристии, которая является центром всей христианской жизни. Переживается в литургии, в святой мессе, когда люди причащаются тела и крови Христа, через таинство исповеди, которое позволяет человеку получить прощение своих грехов. Через другие таинства. И через братское общение, которое поддерживает человека. Вот так и происходит постепенное движение вперед.

Конечно же, мы знаем, что, например, в советское время многие верующие христиане были лишены этого церковного измерения жизни. Но важно понимать, что отказ по невежеству, а иногда и добровольно, от одного из существеннейших измерений христианской жизни, это – неполнота жизни. Задача же в том, чтобы получить эту полноту, пользоваться всеми средствами спасения, которые Бог дает человеку, а не отбрасывать их, считая, что можно обойтись без них.

- Поддерживает ли Католическая Церковь в России контакты и диалог с другими традиционными религиями?

- Есть официальный уровень контактов с другими религиями – чаще всего они происходят в контексте наших общих отношений с государством и обществом. В качестве примера можно привести Совет по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте Российской Федерации, куда входит и представитель Католической Церкви. Во многих российских регионах есть межконфессиональные и консультативные группы при местных властях, где собираются представители разных религий, обсуждают проблемы, дают солидарную экспертную оценку. Скажем, в Перми, такая группа работает уже на протяжении 15 лет.

Но это взаимодействие на административном уровне. А вот, скажем, богословского, научного, да и обычного человеческого общения, к сожалению, у нас маловато. А могли бы общаться чаще и больше.

- Бывая в Беларуси, особенно в ее западной части, я сплошь и рядом наблюдал такую картину. В маленьком городе или в поселке на одной стороне улицы стоит православный храм, а рядом, на другой стороне, - католический. Здесь же живет батюшка, а по соседству – ксендз. И вот так мирно, без проблем они сосуществуют уже не одно десятилетие, а то и столетие…

- Думаю, что такую ситуацию идеализировать не стоит. Вся проблема в том, что разделение внутри христианства – это рана. И эта рана болит. И мы, христиане, не должны просто соглашаться с тем, что есть католики, и есть православные, и есть другие христиане.

Иногда ко мне в гости приходят православные священники, мы разговариваем, общаемся. Но при этом мы все понимаем, что не можем вместе служить Евхаристию. Мы не можем вместе совершить это таинство, которое для каждого из нас является главным в нашей жизни.

Не надо идеализировать вот такое мирное сосуществование, о котором Вы сказали, потому что, к сожалению, конфликт, в каком-то смысле, неизбежен – конфликт любви, на самом деле, идущий от осознания того, что он должен вести нас к плодотворному диалогу, который позволит нам стать еще ближе друг к другу.

Безусловно, для нас, католиков, здесь в России, белорусская ситуация очень интересна. Когда я бываю в Беларуси, я, конечно же, вижу, прежде всего, Католическую Церковь, которая чувствует себя там гораздо более уверенно – она в Беларуси в гораздо большей степени определяет общественное сознание и жизнь людей. Белорусские католики, как община, так и клир, живут – во всяком случае, глядя из России, – более нормальной, более традиционной церковной жизнью.

Конечно, мы стараемся поддерживать контакты с белорусскими католиками на разных уровнях. Конечно же, мы с благодарностью и молитвой вспоминаем архиепископа Тадеуша Кондрусевича – ныне он занимает кафедру в Минске, а до этого больше 15 лет был нашим епископом. Или, скажем, настоятель нашего храма, отец Иосиф, – он сам из Беларуси. Есть и другие монашествующие и священники, которые обогащают нас своим опытом, своим неповторимым видением Церкви. Совместные проекты главным образом связаны с христианским благочестием: например, ежегодное паломничество в белорусский городок Будслав, куда традиционно ходят католики из России.

- В последнее время много говорят и пишут о дехристианизации Европы. Что Вы думаете по этому поводу?

- К сожалению, иногда и священнослужители подливают масло в огонь: «Вот бездуховная Европа утратила… А мы здесь…» Конечно, это все не совсем так. При том, что сегодня в европейской культуре, действительно, очень сильны тенденции к обмирщению, секуляризации, достаточно просто съездить в Европу, чтобы увидеть – сколько там осталось христианской культуры, католической, прежде всего.

Я был недавно в Берлине, бывал в Италии. Не везде, конечно, но люди идут в храмы. И если сравнивать с российской ситуацией, то разница колоссальная. В России на Пасху в православные храмы приходит максимум 2% населения. Эта статистика общеизвестна и она в высшей степени прискорбна.

В Польше же каждое воскресенье в храмы приходят почти 40% населения, в Италии – 30%, в Германии – 20%.

Такое соотношение вполне объяснимо. В XX веке Россия пережила такую дехристианизацию, такой мощный удар по церковному сознанию, от которого она не оправилась до сих пор. Очень наивно думать, что стоит только разрешить строить храмы, а людям – свободно приходить в них, и ситуация тут же исправиться. Ничего подобного.

Люди стали приходить в храм и тут же разочаровались. Потому что они ожидали, что вот придут, поставят свечку, перекрестятся, и у них в жизни все образуется, деньги польются рекой, и внутри у них воцарятся мир, покой и благодать. Но этого не происходило, и многие ушли их Церкви.

И сама Церковь, конечно, тоже, как и всегда, оказывается не на высоте. Церковь всегда находится в состоянии кризиса, всегда оказывается в какой-то мере недостойной того великого призвания, которое ей уготовано. Люди видят это и соблазняются.

Скажем, тот антирелигиозный и антицерковный накал, который возник в России в начале XX века, не выдумали и не спровоцировали большевики. Они просто сказали – отныне можно издеваться над святынями. А какое это наслаждение для человека – поругать нечто святое. Растоптать что-то прекрасное, что-то ценное – к сожалению, это заложено в греховной природе человека. Для некоторых – это откровенная бесовщина. Для других – это возможность продемонстрировать интеллектуальное превосходство. Причем многие искренне считают, что Церковь – это некий реликт, пережиток, который должен исчезнуть. А сейчас, мол, его нужно поскорее загнать в какое-то гетто, маленькую-маленькую нишу. Сделать так, чтобы Церковь никак не влияла на общественную жизнь, на сознание людей. Поскольку сама она де анахронизм и христианское сознание – это архаичное сознание, несоответствующее уровню современного человека.

А это не так. Потому что Церковь говорит о вечных истинах, которые совершенно не изменились с тех пор, как была провозглашена Весть Христа. Она абсолютно не утратила своей актуальности.

Мотивы у людей, нападающих сегодня на Церковь, разные. Но, прежде всего, мы видим проявление того же самого антицерковного, «комсомольского», задора, который имел место в начале XX века. Когда и интеллигенция, и простой народ одновременно выплеснули копившееся годами недоверие в сторону Церкви.

Отчасти проблема и в том, что Церковь пытаются использовать как некий социальный институт. В качестве идеологии, которую так и не смогли найти для возрождающейся России. Но Церковь невозможно использовать как идеологию. Она для этого слишком велика.

- Сегодня, когда в христианской Европе уже много мусульман, некоторые эксперты говорят о столкновении цивилизаций. Другие уверены, что во многом эта ситуация вызвана тем, что Христианская Церковь сдает свои позиции. Что Вы думаете по этому поводу?

- Есть объективные вещи, связанные с изменением геополитической ситуации. Христианская Церковь относится к этому спокойно. Она призывает христиан быть верными свидетелями своей веры.

Возникают новые условия, новые конфликты, новые пространства для диалога. Кто-то сожалеет о том, что сегодня меньше людей приходит в церковь. Но ностальгировать по поводу того, что когда-то посещаемость была стопроцентной, а несогласные молчали или были изгнаны – это, по меньшей мере, странно.

Мы понимаем, что количество мусульман в современной Европе велико, и эта ситуация вызвана рядом причин. Были определенные иллюзии относительно того, что этих прибывающих мусульман можно будет каким-то образом европеизировать, привить им европейские системы ценностей. Но этого не происходит. Они предпочитают жить в тех же самых культурных условиях, к которым привыкли дома. Это – реальность, с которой нужно жить и при этом постоянно думать: каким образом налаживать диалог. Не для того, чтобы что-то на этом выгадать! А потому что диалог – это нормальная форма человеческих отношений. А говорить о ситуации, которая сложилась в Европе, используя термины «победа» или «поражение», на мой взгляд, совершенно бессмысленно.

- Но ведь когда-то христианская Церковь была воинствующей?

- Для Церкви быть воинствующей – значит, силой Креста побеждать грех, смерть и дьявола. Это внутренний подвиг, а не уничтожение каких-то врагов. Цель не в том, чтобы насильственно обратить другого человека в свою веру. Тогда лучший способ - приставить ему пистолет к виску и под дулом заставить обратиться. Цель, конечно же, не в этом.

Христианин должен стремиться быть таким, жить так, чтобы после встречи, общения с ним каждый человек подумал бы про себя: «Я хочу быть на него похожим, я должен что-то изменить в себе для этого».

И именно к этому призывает наша Церковь – показывать и доказывать, что нет большего счастья, чем быть христианином.

Беседовал Вадим Лапунов

Фото Георгия Погорелова

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus

Комментарии ВКонтакте