Культура

Editor

По тайному священству

После того, как митрополит Амвросий Белокриницкий восстановил полноту церковной иерархии, староверческое священство распространилось по всей Руси. Старообрядчество укреплялось, что тревожило светские и духовные власти. Знаменитый оптинский "старец" Амвросий (Гренков, 1812-1891) размышлял в середине XIX века, сколь усилится старообрядчество, если приверженцам "древлего благочестия" будет дана свобода вероисповедания. "В настоящее время есть мнение некоторых дать русским раскольникам полную свободу, что бы им действовать самим по себе, как знают, без всякого над ними надзора Православной Церкви и правительства…

Кто поручится за таких зловредных людей, что они будут не вредны для других, если дать им полную свободу? Хорошо знающие свойство раскольников утверждают, что если позволить им жить и действовать так, как они хотят, без всяких ограничений со стороны Церкви и правительства, то число их в один год удвоится, а в несколько лет умножится так, что из простого православного народа мало останется не повреждённых расколом".

Эти слова не были лишены смысла. На глазах Синода и царского правительства старообрядчество объединялось в Церковь, не менее значительную и многочисленную, чем Церковь господствующая. Долгожданное священство принимали не только поповцы, но и беспоповцы. К этому склонялись даже важнейшие деятели радикального Федосеевского согласия. Но власти узнали о намерениях федосеевцев и поспешили вмешаться. Чиновник николаевской эпохи И.П. Липранди рассказывал: "Бывший министр внутренних дел, желая разрушить это соединение прежде, чем оно совершится… успел разрушить эту мысль и возможность исполнения оной, посеяв тайным образом в федосеевцах недоверчивость к поддержанию поповщины, от чего произошел раздор между главнейшими двигателями обеих толков. Мера эта неоднократно увенчивалась полным успехом".

"Сеяние недоверчивости" - приём, проверенный на федосеевцах, стал излюбленной правительственной мерой "борьбы с расколом". Среди старообрядцев распространялись слухи, порочащие святителя Амвросия и Белокриницкую иерархию. Специальные "противораскольнические" миссионеры рассказывали на беседах со староверами и в общедоступных изданиях, будто бы митрополит был "обливанцем", был запрещен в служении Константинопольским Патриархом, перешел в старообрядчество ради денег, а перед смертью отрекся от него. Самой иерархии было присвоено уничижительное прозвище "австрийской", поскольку в Австрии находился Белокриницкий монастырь - резиденция старообрядческого митрополита. Австрия была врагом России, а значит врагом "веры, царя и отчества" становился каждый поповец.

К сожалению, некоторые христиане поверили этой клевете. Они отделились от Православной Старообрядческой Церкви в немногочисленное согласие беглопоповцев. Свое название они получили потому, что продолжали принимать "беглых попов" из господствующей Синодальной Церкви. Впрочем, сами беглопоповцы предпочитали называть свое духовенство не "беглым", а "тайным", и именовали свое согласие - "по тайному священству".

Беглопоповцы не соблюли евангельского мира, заповеданного Самим Спасителем (Ин. 14,27). К хранению этого мира христиан призывали святые отцы, в том числе и прославленные подвижники старообрядчества. Например, преподобный Феодосий Ветковский († 1711) увещевал староверов: "Что больше сего греха, еже от своих чад Церковь раздирается? Ничтоже так прогневляет Бога, яко еже разделятися Церкви… Ныне же завистию диаволею от своих чад Церковь ополчается, враждою и раздоры на удесах растерзается. Колик смех и укорение от врагов наших за ваше несогласие… Ничтоже так прогневляет Бога, якоже вражда и разделение Церкви. Так и ничтоже Того возвеселяет, егда без смятения пребывает Церковь. Сами вы ведаете, кая польза во вражде пребывать? Токмо погибель и часть диаволя".

Некоторое время беглопоповцы не могли улучить себе священника, поскольку все "беглые попы" признали над собой архиерейскую власть митрополита Амвросия. В их числе был и священник Павел Смирнов (1801-62), родившийся в Москве и прослуживший здесь 11 лет при одной из новообрядческих церквей. Перейдя в старообрядчество, он некоторое время служил на Рогожском кладбище, а затем в Туле. В 1847 году он с благоговением принял святое миро и Запасные Дары, с огромным риском привезенные из Белой Криницы в Москву. После этого священник неоднократно получал с Рогожского кладбища Запасные Дары для причащения своих прихожан.

Но по мере распространения священства Белокриницкой иерархии количество духовных детей Павла Смирнова значительно сократилось, а вместе с тем умалились и его доходы. Многие прихожане, особенно жившие в отдалении, перестали обращаться к нему для исполнения треб. По этой причине, как свидетельствует современник-старовер, отец Павел был "объят завистию или, просто и справедливо сказать, бесом сребролюбия". Тульский поп начал заявлять, что церковная иерархия незаконна и недействительна, поэтому его духовные дети не должны обращаться к "белокриницким" священникам.

Прихожане и купцы-попечители тульской общины пытались уверить Павла Смирнова в истинности священства, происходящего от митрополита Амвросия, но тот отмалчивался. Таким образом, как писал современник: "Павел учинил церковный раздор не по уважительным причинам, а единственно из корыстолюбивых видов".

Священник стал жертвой сребролюбия и любостяжания. Как пишет св. Григорий Нисский (IV в.): "Нет ничего столь тяжелого и неприступного во вражеском ополчении, как орудие сребролюбия, потому что, хотя наилучшим образом оградятся души стройною связью других добродетелей, но, тем не менее, и чрез них нередко проникает это стенобитное орудие. Можно видеть, что и при целомудрии вторгается любостяжание, при вере, при точном хранении Таинств, при воздержании и смиренномудрии и при всем тому подобном, бывает это тяжкое и непреоборимое приражение зла" (Точное истолкование Экклесиаста Соломонова).

Староверы, не признавшие Белокриницкую иерархию, с радостью приняли Павла Смирнова. Для них он оказался единственным священником на всю Россию, а потому вполне смог удовлетворить свою страсть к власти и деньгам. Для венчания, исповеди и причащения в Тулу съезжались люди со всей страны, поэтому Беглопоповское согласие стали называть "Тульским".

На деньги, полученные от последователей, отец Павел выстроил дом для двух своих сыновей, которые оставались членами Синодальной Церкви, следовательно, были в глазах старообрядцев еретиками. Это соблазняло верующих, ведь церковные правила запрещают клирикам творить "прибыток" сродникам-еретикам (22 правило Карфагенского Собора). Однако беглопопвцам приходилось терпеть такого "пастыря", других у них не было.

Впоследствии Павел Смирнов принял в "Тульское" согласие из официальной Церкви через миропомазание двух священников - Димитрия Беляева и Петра Березовского. Однако не все признали новых попов, пошли слухи, что епископы, рукоположившие их, были "обливанцами". Тогда беглопоповцы Черниговской губернии приняли к себе священника Бориса Акимова. Фактически "Тульское" согласие разделилось на несколько враждующих группировок.

Нужду беголопоповцев в священстве царское правительство сумело ловко использовать для борьбы с Белокриницкой иерархией. В 1895 году обер-прокурор Синода К.П. Победоносцев предложил для ослабления старообрядчества отменить указ 1827 года, запрещающий староверам принимать "беглых попов": "Решительное воспрещение беглопоповцам принимать к себе священников от Православной Церкви имело крайне неблагоприятные для Церкви и государства последствия". Если бы не это запрещение, полагал Победоносцев, "не возникла бы, конечно, ложная австрийская иерархия, причиняющая столько смуты в делах церковных и грозящая усилением оной и новыми затруднениями". Министр внутренних дел И.Н. Дурново подал Николаю II соответствующий доклад, на который император наложил резолюцию: "Согласен".

Уже 7 октября 1895 года Министерство внутренних дел выпустило секретный циркуляр: "В виду обнаруженного за последнее время стремления последователей австрийской секты объединить все поповщинские согласия и почти полного оскудения бегствующего священства во всем беглопоповском расколе… вновь разрешить беглоповоцам временно, впредь до особых распоряжений, принимать к себе беглых от Православной Церкви священнослужителей".

Таким образом, беглопоповство превратилось во второй сорт единоверия. Сюда "за длинным рублем" потянулись самые нечистоплотные священники. Их моральные качества вызывали недовольство верующих, унизительно зависящих от таких "пастырей". Поэтому заветной мечтой беглопоповцев было обретение собственного архиерея.

Вопрос об объединении беглопоповцев и поисках епископа обсуждался на всероссийских съездах в Нижнем Новгороде и Вольске (Саратовская губ.). Беглоповоцы хотели найти архиерея где-нибудь на христианском Востоке или в России. Их посольства отправлялись на Балканы и в Грецию, к Константинопольскому Патриарху и синодальным епископам, но безрезультатно…

Старообрядческие архиереи неоднократно обращались к беглопоповцам c апостольскими увещеваниями: "Уста наши отверсты к вам, сердце наше расширено" (2 Кор. 6,11). Епископы призывали ревнителей "тайного священства" примириться с Церковью, но те были непримиримы.

Первый съезд в Вольске, проведенный в 1890 году, постановил: "Мы боснийского, еретического и запрещенного митрополита Амвросия, несколько лет не бывшего на престоле, не принимаем и никое же власти его действий не признаем… А последователи Амвросия, отвергая правила святых отец, дерзнули принять его через оные по своему мудрованию, на свою погибель и уловление христианских душ… Сего ради их несть Церковь апостольская, и епископы и священники не суть священники, но мирстии человецы. Почему мы и не должны от них принимать ни одного таинства, да не погибнем с ними".

Об этом старообрядческие иерархи могли только сожалеть: "Они вышли от нас, но не были наши, ибо если бы они были наши, то остались бы с нами. Но через то открылось, что не все наши" (1 Ин. 2,19).

Одним из наиболее ярых критиков Белокриницкой иерархии был "беглый поп" Андрей Вшивцев. Он происходил из семьи беспоповцев-поморцев, но в зрелом возрасте присоединился к Синодальной Церкви, был рукоположен в священники и служил в селе Теликовке Самарской губернии. Из старовера Вшивцев превратился в "противораскольнического" миссионера и неоднократно выступал на страницах журнала "Миссионерское обозрение", посвященного борьбе с "расколом и сектантством".

Отец Андрей отличался весьма либеральными взглядами и даже одобрял идею перевода православного богослужения со славянского языка на русский. В "Миссионерском обозрении" он писал: "Все народы славят Бога на родном языке, а мы, русские, на чужом нашему пониманию, на языке наших предков славян, тысячу лет до нас живших. Отчего это?"

Неожиданно Вшивцев изменил свои взгляды - из либерала превратился в консерватора и в 1910 году вернулся в старообрядчество. К этому его якобы побудили миссионерские поездки по Самарской губернии и споры со староверами. Уже 18 января 1911 года в Нижнем Новгороде священник читал доклад "О незаконности, недействительности, безблагодатности и неспасительности австрийской иерархии", за что получил 50 рублей вознаграждения.

Доклад отца Андрея был написан в оскорбительном тоне на основании "противораскольнических" книг. Митрополит Амвросий назывался в нём "покупным рабом диавола", а духовенство - "адскими апостолами". О церковной иерархии Вшивцев говорил так: "Все эти происшедшие от Амвросиевой хиротонии епископы и священники не иное что, как только наряженные театральные бездушные мишурные куклы, удельные работники самого сатаны".

Резкость суждений Вшивцева испугала самих беглопоповцев. Было решено издать его доклад, исключив из него грубые выражения и опрометчивые суждения. Но это издание так и не состоялось, посему в 1912 году священник опубликовал свой опус в журнале "Миссионерское обозрение".

Активное участие в поисках епископа принимал знаменитый нижегородский старовер-предприниматель Н.А. Бугров (1837-1911), строитель богаделен, школ, больниц и ночлежек, раздавший за свою жизнь 10 млн. рублей милостыни. По его имени беглопоповство называли "Бугровской верой". Приобретение архиерея представлялась Бугрову неким родом покупки, на которую он был готов истратить 27 тыс. рублей. Но ни в России, ни заграницею не удалось найти епископа даже за такие немалые деньги.

С 1908 года поиски архиерея возглавлял священник Андрей Дмитриевский, автор многих программных сочинений, призывавших беглопоповцев воспрянуть, "стать на новую дорогу", вообще приспособиться к условиям свободы вероисповеданий, дарованной императорским указом в 1905 году. Судьба этого человека сложилась трагично. В 1910 году священник вел переговоры со старообрядческими епископами о присоединении к Белокриницкой иерархии, которую он признал истинной и благодатной. Но по какой-то причине это дело дальше не продвинулось, и тогда в 1911 году Дмитриевский вернулся в Синодальную Церковь. А потом и вовсе сложил с себя сан, перейдя на мирскую службу.

Сотрудником Андрея Дмитриевского был К.Г. Рубанов. Бесплодные поиски по России убедили его в том, что у беглопоповцев нет надежды на приобретение иерархии от официальной Церкви. Во время поездок в Сербию и Болгарию Рубанов пришел к выводу, что здесь крещение совершается "обливанием", а значит и отсюда нельзя взять епископа. Он понял, что его единоверцам остается только одно - принять архиерея из Греческой Церкви. Но этому не суждено было сбыться…

Среди искателей епископства был и П.А. Овчинников (1843-1912) - купец-хлеботорговец из села Городец Нижегородской губернии, знаменитый собиратель старины, древних икон и рукописей. Он всегда с большею симпатиею относился к Белокриницкой иерархии и в 1911 году присоединился к Церкви. Рубанов, возмущенный этим поступком, послал Овчинникову письмо с упреком, что тот "на закате дней прельстился видимостью митр и саккосов".

На это престарелый книжник ответил: "Я более 10 лет слежу за духовною литературою и никаких погрешностей за австрийскою иерархиею не вижу, клеветам же миссионеров господствующей Церкви я не верю, та как они опровергаются фактами. Теперь я совестью спокоен и благодарю Господа Бога, что вывел меня из вашего общества… Состоя в неизлечимой болезни, я крайне сожалею, что ваше общество в недалеком будущем распадется и долго не просуществует: разбредутся из него кто куда, или в господствующую Церковь и единоверие, или же в беспоповство. Более благоразумные присоединятся к Белокриницкой иерархии".

Но Овчинников ошибся. Беглопоповство не распалось. Напротив, через одиннадцать лет у него появилась своя иерархия! В 1923 году, во время всероссийской гражданской и духовной смуты к Беглопоповскому согласию присоединился архиепископ Николай (Позднев, 1853-1934) из обновленческой "Живой Церкви" митрополита Александра Введенского…

К сожалению, раздор, учиненный полтора века назад священником Павлом Смирновым, не преодолен до сих пор. Между поповцами и беглопоповцами нет различия ни в богословии, ни в догматах, ни в обрядах. Но до сих пор нет между ними и евангельского мира.

Урушев Дмитрий Александрович - историк, член Союза журналистов России

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus

Комментарии ВКонтакте