Диспут

Editor

Почему русские переходят в ислам?

Согласно «Повести временных лет», Русь довольно рано познакомилась с исламом. В 980 году послы князя Владимира вели переговоры о принятии мусульманской веры князем и управляемой им страной, но в последний момент был сделан выбор в пользу православия. Немаловажную роль в этом сыграла набирающая могущество Византийская империя.

По мнению известного специалиста-тюрколога Омельяна Прицака, князь Владимир все же принял веру в пророка Мухаммеда, но довольно быстро от нее отказался. В 1014 году булгарский каган Муэмин II сумел снова склонить Владимира к исламу, правда, уже тайно. Так это или нет, мы, очевидно, уже никогда не узнаем. С 988 года Русь считается православной.

За более чем тысячелетнюю историю христианской России в ее состав вошли мусульманские Волжская Булгария, кавказские княжества, многочисленные ханства, появившееся после распада Золотой Орды. Мусульмане расселялись по всей территории России — от холодных балтийских берегов до непроходимых таежных лесов. Со времен Ивана III мусульмане становятся вторыми по численности подданными русского царя среди религиозных общин.

Свою историю в новой России ислам начинает с 1980-х годов, когда КГБ обратил пристальное внимание на мусульман как на опасную и деструктивную среду взращивания сепаратизма и различных антикоммунистических объединений. В КГБ отмечали, что война в Афганистане и иранская Исламская революция способствовали подъему национально-религиозного самосознания у этнических мусульман Советского Союза. В сентябре 1981 года ЦК КПСС принял постановление «О мероприятиях по противодействию попыткам противника использовать “исламский фактор” во враждебных СССР целях», дополненное в апреле 1983 года постановлением «О мерах по идеологической изоляции реакционной части мусульманских священнослужителей».

Борьба традиционного ислама и его фундаменталистских течений привела к открытому конфликту на Кавказе. В 1990-х годах случилась война в Чечне. Уже в 1999 году конфликт вспыхнул с новой силой и на территории Дагестана.

С 1999 года новая Россия узнала о терроризме — были взорваны дома в Москве, Буйнакске и Волгодонске. Взрывы звучали в метро и общественном транспорте, в домах культуры и на улице. Ответственность за теракты брали на себя исламские фундаменталисты. Казалось, что никто не защищен от очередного подрыва смертника. Исламский терроризм стал повседневностью.

В связи с этим в стране необычайно вырос уровень исламофобии — девушка в хиджабе воспринималась как потенциальная террористка. От нее отходили на безопасное расстояние в общественном транспорте, ее постоянно проверяли милиционеры на улице. Все иммигранты с Востока расценивались как мусульмане, а значит, и чуждый элемент — таким людям не сдавали квартиры, они подвергались насмешкам и бытовой дискриминации.

В таких условиях парадоксальным выглядит появление исламских неофитов из иноэтничной среды. Среди них — русские, принимающие ислам не только из-за брака с представителем этой религии, но и в результате осознанного духовного поиска и выбора.

О русских мусульманах стали активно говорить лишь с середины нулевых, несмотря на то что их количество, например, в соседнем Казахстане составляет почти 50 тысяч. Общество неожиданно встало перед фактом их существования и довольно активной общественной деятельности.

По мнению бывшего православного священника Али Вячеслава Полосина, принявшего ислам, русских мусульман в России насчитывается более 10 тысяч. Отдел внешних церковных связей Московского патриархата РПЦ оценивает их количество в столице в 250—300 человек.

Если в Московской патриархии правы, то «Последним 30» удалось встретиться и поговорить с каждым 30-м русским мусульманином.

Амина, 35 лет, филолог

Я в исламе с 2006 года. К исламу пришла не сразу, в результате поисков я была даже индуисткой. Мне нравилась индийская мифология — Шива, многорукий бог, и т.д. Но практика индуизма требовала минимум 40 минут чтения мантр с утра. Это было слишком долго и сложно для меня. Хотя вегетарианка я до сих пор.

Православие мне не понравилось — слишком мало мистицизма и много интеллектуального снобизма. А мне не хватало мистики, например, как в суфизме. Мне также не нравится концепция греха, вот это постоянное нытье про то, как ты согрешил и что жизнь на земле — это жизнь после первородного греха.

Однажды, когда я была в исламской стране, я зашла в мечеть и почувствовала себя дома. Мне было хорошо там. Хотя я не понимала, что происходит, — какие-то люди наклоняются, что-то говорят. Потом шаг за шагом я приближалась к исламу — читала, разговаривала с людьми, даже одно время жила в Стамбуле. В итоге и приняла ислам.

Анастасия Лотарева, 27 лет

Первый важный вопрос, который я решила выяснить, когда принимала ислам, — это вопрос многоженства. Мне это трудно принять. Хотя многоженство это истина, раз об этом говорится в Коране. Надо понимать контекст — вопрос в том, как многоженство реализуется в современных реалиях, так ли, как того требует ислам? Сможет ли мужчина относиться равно ко всем женам, ко всем семьям? Плюс в современной России вторые жены не имеют юридических прав, а это уже несправедливо. Многоженство — это выход, скорее, для женщин с детьми, которые идут вторыми женами. Это своеобразная помощь общины.

Мой муж наполовину турок, наполовину узбек. В его семье меня приняли хорошо, несмотря на то, что я другой национальности — главное, что мусульманка. Тут не вопрос предрассудков, а исключительно бытовой — важно, как мы относимся к воспитанию детей, например. Женщина в исламе должна знать свои права — мы с мужем равны, просто у него больше ответственности за семью. Я ему доверяю решение многих вопросов.

Екатерина, 35 лет, дизайнер по вышивке

Я очень долго не носила хиджаб, первые несколько лет точно. И сейчас не всегда ношу. Хотя мне в нем комфортно, я чувствую себя защищенной. Но не всегда получается его носить. В обычной жизни я одеваюсь вполне по-светски. Совсем недавно я снова начала носить хиджаб.

Недавно я приняла участие в проекте на НТВ «Худеем вместе». Там я была в одном купальнике, не все поняли это. Ко мне даже подходили и говорили, что мусульманке так не подобает поступать. Но мои близкие поддержали меня, как поддержали и мои коллеги.

Сейчас я стараюсь одеваться более закрыто. Мне так спокойно и хорошо.

Иван Платонов, 20 лет, частный предприниматель

Мои родители — русские мусульмане. Папа принял ислам еще в 1990-¬е годы, когда занимался бизнесом и у него были компаньоны из Чечни. Его тогда заинтересовало, как они живут, он стал ходить в мечеть, в итоге и сам принял ислам. Он до сих пор во всем соблюдает каноны ислама. Мама приняла вслед за ним. Меня с детства не принуждали к этому, я рос вне религии, если так можно сказать.

Мой путь к исламу начался два с половиной года назад. У меня тогда все было совсем плохо — я курил, употреблял алкоголь, легкие наркотики, девушки. Жизнь в Люблине такая. Я понял, что надо что-то менять — занялся спортом, отказался от вредных привычек. Как-то раз я посмотрел фильм про сподвижников пророка. Мне понравилось, как там показывалось, как живут люди. Я сравнил свою жизнь и жизнь там и понял, что хочу двигаться в этом направлении. Так и произошел мой поворот к исламу.

Ислам мне кажется очень логичным и простым. Там ничего не меняется, нет десятка толкований. Есть единый Бог. Жить в исламе означает думать о том, что ты можешь дать человеку. Не взять, а именно дать. Мне к этому предстоит еще только стремиться. Моя жизнь в исламе, конечно, кардинально отличается от того, что было раньше. Я стал работать — открыл свое дело. Кстати, бизнес делаю с человеком, с которым познакомился в московском исламском колледже. Много занимаюсь самосовершенствованием, образованием. Время не трачу на глупости. Дома стало почище — коврик для намаза появился.

В исламе я стал более прилежным в работе — все хочется делать идеально, так, чтобы не было стыдно. И чтобы не подумали: вот мусульманин сделал плохо.

Анастасия Ежова, 31 год, журналист

Я в исламе с 1999 года. За 15 лет в исламе многое изменилось. Сейчас я шиитка, что вообще редкость в мусульманском мире, а уж в Москве — и вовсе единицы. На самом деле в исламе нет жестких запретов, очень многое разрешено. Есть правила, которые довольно легко исполнять.

Мне кажется, у русских мусульман сохраняется национальный характер, какие-то черты, можно сказать, русский менталитет. Это такая достоевщина, категоричность в суждениях, эмоциональность в порывах. Русский человек во всем хочет дойти до истины, докопаться до всего. Поэтому русский ислам чище, чем этнический. Русский человек приходит в него не как в субкультуру, а как в настоящую религию — в поисках истины.

Сегодня я стараюсь не делить мусульман на русских и нерусских. Хотя сначала я старалась общаться только со своими, если так можно сказать. У меня были определенные предрассудки. А сейчас мои лучшие друзья, так уже вышло, — это как раз не совсем русские.

Я вижу, что уже сейчас намечается раскол между разными группами мусульман, в том числе и среди русских мусульман. Расколы все те же, что и везде в мире, — между шиитами и салафитами. Это может быть опасно.

Анастасия Аиша Корчагина, тренер

Мне кажется, что причин принятия ислама три. Первая — это мужчина, который оказал влияние, например, или близкий человек. Вторая причина — поиск и выбор религии. Третья — это как некое озарение, Божья милость такая. У меня был последний вариант. Помню, я дня три ходила, и у меня в голове крутилась мелодия, ну, знаете, так бывает. И я хожу, ее напеваю и в какой-то момент думаю: надо посмотреть, что я пою. Я набираю в интернете то, что крутится на языке, и понимаю, что я пою первую часть шахады: «Ла илаха илла ллах». И к чему это? Как это понимать? Вот так ислам упал на мою голову.

Мне кажется, предпосылки для принятия ислама у меня появились давно. Еще в 1996 году я была в Стамбуле, и мне там так понравилось, что я захотела остаться. Я тогда приехала и сказала родителям: «Хочу обратно в Стамбул». Мне нравилась арабская и восточная архитектура. Я даже привезла из той поездки домой паранджу. Но, надев, я поняла, что мне в ней некомфортно, и вылезла. Сейчас я понимаю, что это все были такие мелкие предпосылки, из которых складывался мой путь к исламу.

Я прожила в браке 14 лет. Мы развелись, уже через месяц я прочитала шахаду, и еще через четыре месяца я снова вышла замуж. Уже за мусульманина. Прошлый брак был отличным, но я где-то утратила нить отношений, а восстановить уже не смогла. От первого брака у меня растет дочь, она сейчас в девятом классе. Я ей не прививаю ислам, пусть она сама решит, как ей жить и в кого верить.

Я прочитала шахаду дня за три до того, как подорвали аэропорт «Домодедово». Мои друзья тогда были в шоке, они решили, что я попала под какое-то дурное влияние и тоже готовлюсь стать смертницей. Со временем, конечно, все привыкли. Сейчас все хорошо, слава Богу.

Клавдия, 28 лет, заместитель руководителя женского клуба «Аиша»

Я, помню, произнесла шахаду и очень удивилась — ничего не изменилось. Я ждала какого-то резкого просветления, но оно не наступило. Потихонечку я стала носить хиджаб, точнее, сначала просто косынку назад завязывала. Я стала читать намаз, и как-то постепенно все упорядочилось.

У меня трое детей, я не замужем. Я была замужем в исламе, но, к сожалению, у нас не получилось. Так бывает, в этом плане мы ничем не отличаемся от других людей — не у всех все складывается удачно с первого раза. Я хорошо отношусь к многоженству — в светском мире у меня практически нет шансов выйти замуж: кому я нужна в 30 лет и с тремя детьми? А здесь я пойду второй женой, да еще и хожу, мужа выбираю.

Мои дети знают о Всевышнем, знают об исламе. Я их учу терпеть, благодарить за добро, которое они получают. Моя дочка носит хиджаб. Однажды они играли в снежки в школе, она устала бегать и остановилась. Ей другие дети кричат: «Беги, сейчас попадут». А она ответила: «Если Всевышнему не захочется, то не попадут».

Алексей, 50 лет, преподаватель английского

Я в исламе уже 10 лет. Началось все с того, что я бросил курить. В Коране говорится о закономерности событий, и мне кажется, что здесь точно есть связь. Я начал с того, что завязал с сигаретами, и у меня тогда началась депрессия. Я понимал, что жизнь как-то совсем грустно выглядит: мне уже 40 лет, а я непонятно чем занимаюсь — семьи нет, работы нет, квартиры нет. Все было очень плохо.

Мне тогда попался Коран в переводе академика Крачковского, и в его версии каждая сура заканчивалась фразой «Может быть, вы будете счастливы». Почему? Кто? Когда? Мне это понравилось. Может, я буду счастлив.

Я собрался с духом, пошел в мечеть, ничего тогда не зная. Знал, что надо ботинки снимать. Пришел, посмотрел — мужики какие-то бородатые, нерусские все. Страшно было. Но я остался, мне стало интересно — дома я был одинок, дома была депрессия. У меня не такой случай, как у многих, я не искал годами истину. Я пришел, мне понравилось, мне стало хорошо, я остался. И все. Сейчас я ни о чем не жалею, как и обещалось — я счастлив.

После принятия ислама я женился на девушке, с которой давно жил. Я понял, что надо рожать детей и уже создавать семью — сейчас у меня двое малышей. Правда, в первое время после того, как я стал мусульманином, я ничего никому не сказал. Жена что-то подозревала, потому что я изменился, но я ей не мог ничего толком объяснить — все твердил про обещание счастья в сурах. Потом она пошла со мной в мечеть, и ей тоже там понравилось. В мечети же отдельное место для женщин, балкон свой, другие женщины ей что-то рассказали.

Родителям я долго не говорил. Сейчас полегче стало — мама все же дождалась внучек, а в этом заслуга ислама. Дети у меня растут не то чтобы в исламе, скорее, просто в нравственности. Мы воспитываем их хорошими и добрыми людьми. Платки они не носят, дети еще, зачем им это?

Я хочу, чтобы жена носила павловопосадский платок, делала из него хиджаб. Мы должны сохранять свои русские традиции — те же сарафаны, например. Я русофилом стал в последнее время, тем более все наше традиционное соответствует нормам ислама.

Я бы хотел возрождать русскую культуру. Не обязательно с мусульманами. Можно с православными, я люблю православных, кстати. Вот у меня соседи православные, хорошие люди — они выносят мусор за собой, мне с ними комфортно.

Насима Бокова, 32 года, журналист

Принятие ислама прошло для меня очень легко. Хотя это был очень интимный процесс — я обложилась книгами и решила, что я должна все изучить. Я очень увлекающийся человек. И вот, прочтя много книг, я сразу вычленила для себя, где настоящий ислам, а где наслоение каких-то национальных норм и правил.

Ислам я приняла дома, я никуда не пошла. Была глубокая ночь, я сидела за столом и твердо решила, что теперь я мусульманка. Наутро я сказала об этом маме — попросила убрать колбасу, собак и т.д. Я сразу попыталась практиковать ислам. В этом был такой юношеский максимализм.

Я помню, когда первый раз пришла в мечеть — меня все сразу окружили, стали расспрашивать. Научили повязывать платок. Рассказали много нового. Сейчас никого не удивишь тем, что ты русская мусульманка. Их количество в исламской среде просто какое-то невероятное.

Помню, я в метро встретила своего преподавателя из университета. Он увидел меня в платке и поздравил с каким-то православным праздником. Я говорю: «Нет, вы ошиблись». Рассказала ему, что я мусульманка. Он удивился и ответил: «Христиане и мусульмане должны объединиться в борьбе против сионизма».

Виктор, 31 год, книготорговец

В исламе я больше 10 лет. В какой-то момент, как и большинство русских, я был православным. Потом стал не просто православным, а воцерковленным — ходил на службу, постился, очень интересовался монашеством. Очень любил книги афонского старца Паисия. На этом фоне я столкнулся с суфизмом, это такое течение в исламе. Оно во многом по характеру довольно аскетичное. Я заинтересовался этим. После прочтения формулировки «Нет никого, кроме единого Бога» — или даже так: «Нет никого, кто достоин любви, кроме Бога» — я понял, что ислам мне ближе. Я начал читать Али Вячеслава Полосина, бывшего священника, который перешел в ислам. Мне нравятся его книги. В православии мне не нравится понятие Троицы, не нравится восприятие Иисуса Христа как Бога. Мне непонятно это и совсем не близко.

От суфизма я в конце концов тоже отошел, как и от идей аскетизма, — у меня сейчас есть семья, ждем третьего ребенка. Вообще ислам — это прежде всего стиль жизни. Суры призывают нас быть активными, заниматься общественной деятельностью, проявлять себя и заботиться о людях.

Моя жена — тоже русская. Так получилось, мне кажется, это никак не связано — могла быть и нерусской. У нас в общине проблема в другом: что сестер больше братьев. Поэтому найти жену себе — не проблема.

Мои дети — мусульмане. Хотя бы потому, что они рождены от мусульман. Мы с женой их учим читать намаз, соблюдать каноны. Ислам учит воспитывать детей: с семи лет — молитвы, с десяти лет — еще более строгое соблюдение. Моих детей зовут Мадина и Микаэль.

Русские в исламе не становятся арабами — они не пьют чай, сидя на корточках, из пиалок, не начинают говорить на арабском языке. Если вы войдете к нам в дом, то увидите, что это обычное светское жилье, как и у вас. Мы покупаем мебель там же, где и вы, продукты там же, где и вы.

Ислам в России будет развиваться. Есть проблемы — регулярные запреты книжной продукции, например. Проблема мечетей и невысокого уровня духовного образования. Я вижу, как с каждым годом людей все больше. Это здорово.

Публикуется с сокращениями; полная версия — на сайте проекта «Последние 30».

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus