Политика

Editor

Пресса и религиозные конфликты в современной России

Специфика религиозных конфликтов заключается в том, что они затрагивают духовную жизнь людей, внутренний мир верующих, связанный с миром иным, божественным. Не случайно в Решении Судебной палаты по информационным спорам при Президенте Российской Федерации от 12 февраля 1998 года указывается: «... любые публикации, касающиеся деятельности религиозных организаций, должны быть основаны на проверенной, достоверной информации, выдержаны в деликатной форме, осторожны в выражениях и характеристиках верующих людей».

Пресса и религиозные конфликты

Практика последних лет показывает, что количество публикаций, теле- и радиопередач на религиозную тематику возросло многократно. Некоторые журналисты стали специализироваться на данной проблематике. Появилась даже Гильдия религиозной журналистики. И все равно публикуется множество статей и выпускается в эфир множество теле- и радиопередач, подготовленных журналистами, слабо представляющими специфику религиозной тематики. Нередко подобные выступления вместо того, чтобы нести мир и формировать толерантное общество, сами являются источником социальной напряженности и религиозного конфликта. А ведь разжечь религиозную вражду, конфликт гораздо легче, чем погасить...

Современная религиозная ситуация в России

Для того, чтобы понять, в чем именно специфика темы, необходимо, прежде всего, иметь представление о реальной картине религиозной жизни российского общества.

По официальным данным, а они представлены в Государственном реестре юридических лиц, по состоянию на 1 июня 2005 года в стране насчитывается 21.800 зарегистрированных религиозных организаций, принадлежащих к 68 религиозным течениям. Кроме того, значительное число религиозных групп осуществляет свою деятельность без государственной регистрации, не получая статуса юридического лица, что допускается законом.

Важно помнить, что:

В Российской Федерации на законных основаниях действует по крайней мере 68 религиозных течений.

Зарегистрировано 21.800 религиозных организаций.

Закон допускает деятельность незарегистрированных религиозных групп, однако с некоторыми ограничениями (см. ниже).

Такое многообразие конфессионального пространства нашей страны не является чем-то уникальным в мировой практике. Оно складывалось в результате исторически длительного и сложного процесса, под воздействием различных факторов. Это и продолжавшееся веками географическое расширение нашей страны, включение в ее состав новых территорий с населявшими их народами, исповедовавшими свои религии и культы, и развитие экономических связей России с зарубежными странами, в том числе культурный обмен, миссионерство. Очень важны в этом аспекте собственные духовные поиски россиян.

В целом современная религиозная картина в стране характеризуется двумя тенденциями: возрождением и возрастающим влиянием традиционных конфессий и развитием новых религиозных движений.

До 1917 года в Российской империи церковь не была отделена от государства. Это значит, что Русская православная церковь являлась частью государственного механизма, ее учение признавалось главенствующим, а все остальные конфессии ставились в подчиненное положение.

Христианство в той его разновидности, которая была принята в Византийской империи (православие), было объявлено государственной религией на Руси в 988 году. Князь Владимир Святославич сделал выбор в пользу константинопольских иерархов из-за удобной для него модели взаимодействия между церковью и государством. В Византии религия была полностью поставлена на службу светским властям и фактически являлась государственным институтом.

Самая крупная и влиятельная конфессия — Русская православная церковь (Московский патриархат) — имеет 11747 зарегистрированных приходов, монастырей, миссий, образовательных и иных учреждений. Согласно социологическим опросам, до 70 процентов россиян считают себя православными, при этом приблизительно 7 процентов из них регулярно посещают храмы и соблюдают основные православные обряды и предписания.

Другим крупнейшим направлением христианства в нашей стране является протестантизм, представляющий собой множество самостоятельных церквей, связанных происхождением с Реформацией. Сюда относятся лютеране, евангельские христиане, баптисты, пятидесятники, адвентисты, пресвитериане и другие деноминации, имеющие около 4750 зарегистрированных общин. Общее количество членов протестантских конфессий, по данным независимых экспертов и Аналитического управления Аппарата Совета Федерации Федерального Собрания РФ, составляет до полутора миллионов человек.

Реформация — религиозное течение, возникшее в Германии в 1517 году с выступлением Мартина Лютера. Реформация фактически отрицала необходимость католической церкви с ее иерархией, а также и духовенства как такового. Отвергалось католическое Священное предание, отрицались права собственности церкви на землю и др.

Третье место по количеству зарегистрированных в России общин занимает Ислам (второе после православия по числу верующих). Мусульманское сообщество имеет 3650 зарегистрированных организаций. Однако еще большее количество исламских общин существует без государственной регистрации.

Ислам — мировая религия, объединяющая более 1 миллиарда приверженцев. Суть ислама составляет учение о единобожии, посредничестве между Богом и людьми, загробном воздаянии, Страшном суде. Ислам возник в VII веке, основатель религии пророк Мухаммед начал проповедовать ислам в Мекке в 614 году. Два основных течения в Исламе — суннизм и шиизм. Одно из направлений в суннизме — ваххабизм — возникло как идеология антитурецкого национально-освободительного движения арабского народа под предводительством Ибн Абд ал-Ваххаба (1703— 1792 гг.).

Старообрядческие, иудейские, католические и буддистские объединения насчитывают соответственно 257, 248, 228 и 190 зарегистрированных организаций. Имеются и религиозные организации, имеющие незначительное количество последователей и исчисляемые всего несколькими зарегистрированными приходами. Это молокане, духоборы, толстовцы, копты, квакеры, сикхи, караимы и другие.

Поликонфессиональный характер Российской Федерации, безусловно, накладывает свой отпечаток на содержание государственно-конфессиональных отношений и практику реализации законодательства о свободе совести и о религиозных объединениях. Отсюда сложность данной проблематики как для понимания самими журналистами, так и для правильного, объективного доведения ее до получателей информации.

Правовые основы деятельности религиозных объединений

Правоотношения в области реализации религиозных прав и свобод регулируются нормативными правовыми актами, принадлежащими к различным отраслям права. Особая роль принадлежит Конституции Российской Федерации. К числу концептуальных конституционных гарантий относятся следующие:

— в Российской Федерации признается идеологическое многообразие (ст.13);

— Российская Федерация — светское государство (ст.14);

— никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной (ст.14);

— религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом (ст.14);

— государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от отношения к религии, запрещает любые формы ограничения прав граждан по признакам религиозной принадлежности (ч.2 ст.19);

— каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними (ст.28);

— не допускается пропаганда или агитация, возбуждающая религиозную ненависть и вражду, запрещается пропаганда религиозного превосходства (ч.2 ст.29);

— каждый имеет право на объединение, никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем (ст.30);

— гражданин Российской Федерации в случае, если его убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, а также в иных установленных федеральным законом случаях имеет право на замену ее альтернативной гражданской службой (ч.3 ст.59).

Одной из важнейших составляющих российского законодательства в области свободы совести являются общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации.

Положения Конституции Российской Федерации и норм международного права в области свободы совести получили развитие во многих нормативных правовых актах.

К числу важнейших базовых законов относится Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», вступивший в силу 1 октября 1997 года. Он принципиально отличается от действовавшего ранее Закона РСФСР «О свободе вероисповеданий», принятого еще в 1990 году, при существовании СССР.

В частности, в законе от 1997 года существенным образом был изменен порядок создания религиозных организаций, сокращен круг лиц, способных быть учредителями и участниками местной религиозной организации. Право на учреждение местной религиозной организации было признано только за российскими гражданами. Иностранные граждане и лица без гражданства могут являться только участниками религиозной организации, причем при условии их постоянного проживания на территории Российской Федерации.

Законом также введено новое понятие — религиозная группа, которой признается добровольное объединение граждан, образованное в целях совместного исповедания и распространения веры, осуществляющее деятельность без государственной регистрации и приобретения правоспособности юридического лица. С одной стороны, это положение закона дало возможность религиозным объединениям легально действовать без государственной регистрации.

Однако законодателем были установлены также, как представляется, неоправданные условия для преобразования религиозной группы в религиозную организацию — пятнадцатилетний срок деятельности на соответствующей территории либо подтверждение о вхождении в структуру уже действующей централизованной религиозной организации. Закон существенно ограничил права религиозных организаций, созданных до его вступления в силу, но не имеющих документа, подтверждающего их существование на соответствующей территории на протяжении не менее пятнадцати лет.

Кроме того, Федеральный закон содержит ряд внутренних противоречий, что на практике приводит к расширительному толкованию отдельных его положений, и, как следствие, нарушению прав граждан и религиозных объединений. Например, в тексте преамбулы закона указывается «особая роль» одной конфессии и дан перечень «уважаемых» государством религий, что нарушает конституционный принцип равенства религиозных объединений перед законом и вызвало немало недоразумений и конфликтных ситуаций.

Помимо Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», на федеральном уровне в общей сложности действует свыше 100 нормативных правовых актов, в которых в том или ином аспекте упоминаются вопросы свободы совести и деятельности религиозных объединений.

Важно помнить, что:

Согласно Конституции РФ, все религиозные объединения равны перед законом (православные, католические, исламские, буддистские, иудейские, евангелические и все остальные).

Ни одна из религий не может быть признана официальной (главной, важнейшей).

Государство запрещает любые формы ограничения прав граждан по признакам религиозной принадлежности.

Не допускается пропаганда или агитация, возбуждающая религиозную ненависть и вражду.

Наряду с федеральным законодательством более чем в 10 субъектах Российской Федерации действуют собственные законы о реализации свободы совести и вероисповедания. Все они в разное время приводились в соответствие с федеральным законодательством. Однако сделано это было во многом формально и непоследовательно.

Между тем, согласно пункту «в» статьи 71 Конституции РФ, регулирование отношений, возникающих в сфере прав и свобод человека, находится в ведении Российской Федерации. Следовательно, субъекты Российской Федерации своими законами и другими нормативными актами не вправе сужать и ограничивать свободу совести и деятельности религиозных объединений, установленные Конституцией и федеральным законодательством. В их компетенции могут быть вопросы защиты прав и свобод человека, находящиеся, согласно пункту «б» ст. 72 Конституции РФ, в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов.

Нельзя забывать, что религиозные конфликты характерны, прежде всего, для государств с многоконфессиональным населением, в которых принимаются и действуют дискриминационные законы или игнорируются и нарушаются права верующих. Создание преимуществ для одной религии неизбежно приводит к ущемлению прав других. Вот почему в нашем обществе возникают опасения в связи с тем, что православие может приобрести де-факто статус государственной религии, а это, в свою очередь, вызовет усиление националистических движений в стране. И эти опасения небеспочвенны, так как в общественном сознании православие тесно связано с русским этносом, с русской нацией. Распространено мнение, согласно которому быть русским значит быть православным. Для сравнения: в украинском национализме такая связь отсутствует, быть «настоящим украинцем» не означает исповедание какой-либо определенной ветви православия или католицизма. Однако в грузинском национализме, например, очевидна связь с православием, а в армянском — с Армянской Апостольской церковью.

К вопросу о терминологической корректности и

профессиональной ответственности

Обращаясь к религиозной тематике, журналисты могут совершать две типичные ошибки: употреблять слова с негативной окраской в отношении представителей религиозных меньшинств и, доказывая преимущество одной конфессии над другими, принижать, а иногда и просто унижать их. В этом случае они, как правило, пользуются источниками, заинтересованными именно в принижении какого-либо прихода, священнослужителя, церкви или конфессии. И — что совершенно противоречит принципам журналистского профессионализма — не дают критикуемым возможности ответить, представить свою точку зрения в той самой статье, в которой они критикуются.

Рассмотрим применение уничижительных терминов или приклеивание ярлыков. Чаще всего встречаются: «волчье логово», «зомби», «секта» и т.п. Как справедливо указывает профессор И. Кантеров:

«Не только в далеком прошлом, но и в наши дни причисление конкретной группы или организации верующих к категории, носящей негативный оттенок, порождает дискриминацию и даже преследование»[1].

В этих ситуациях вспоминается строфа из стихотворения Я. Козловского «Слово»:

Призывом стать, и отзывом, и зовом

Способно слово, изменяя лад,

И проклинают, и клянутся словом,

Напутствуют, и славят, и чернят.

К сожалению, последнее, то есть очернение через прессу, встречается все чаще и чаще. Публикация оскорбительных слов, непроверенных и надуманных фактов, выдаваемых за действительность, является наглядным подтверждением этого.

Достаточно просто перелистать публикации на религиозную тему, чтобы понять, что позиция, которую занимает автор по отношению к описываемым событиям, видна бывает уже в самом начале статьи. Показателем этого являются термины, которые употребляет автор. Любую религиозную организацию и любое действие можно описать как хорошее или плохое в зависимости от выбора слов.

Например, обращение в религию — вербовка, последователь вероучения или прихожанин общины — адепт, пост — насильственное лишение пищи, миссионерская деятельность — экспансия, жертвенное служение — рабство, религиозная община — волчье логово, обращение в веру — промывка мозгов, пожертвование денежных средств на религиозную организацию — вымогательство и мошенничество и т.п. Употребляя подобные эмоционально окрашенные слова, авторы статей уходят от объективного освещения темы — одного из главных принципов профессиональной журналистики.

Обратимся к достаточно часто употребляемым в журналистском лексиконе словам «секта», «сектантство», «сектант», «тоталитарная секта».

Сразу оговоримся, эти слова не являются научными терминами, поскольку в силу отсутствия четких и устойчивых признаков не имеют ясного научного определения и научного смысла. По этой причине они отсутствуют как в международном, так и в российском законодательстве. По этой же причине они не называются и не раскрываются в фундаментальном светском научном словаре «Христианство», изданном под общей редакцией известного религиоведа академика РАН Л.Н. Митрохина в 1994 году. Абсолютное большинство отечественных религиоведов использует лингвистически нейтральные термины, которые определены в законодательстве, — «религиозное объединение», «религиозная организация», «религиозная группа», либо «новое религиозное движение», «культ». Термин «секта» и производные от него термины имеют, как правило, презрительный и уничижительный оттенок и употребляются обычно в бытовой, а иногда в политической полемике (вспомним «политическое сектантство», «марксизм чужд сектантству»).

Так сложилось исторически. Поскольку до Октябрьской революции 1917 года признавалась главенствующая роль государственной религии — Русской Православной церкви, все остальные конфессии в лучшем случае были терпимы, а в худшем — гонимы. В законодательстве дореволюционной России многие из них так и назывались «ересь», «секта», «терпимая секта», «зловредная секта».

С тех пор прошло много времени. Мир изменился. Канули в Лету монастырские тюрьмы. Вступили в силу международные документы, которые гарантируют свободу мировоззренческого выбора и защиту прав религиозных меньшинств. Конституция Российской Федерации в 1993 году провозгласила курс на построение светского государства, в котором никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной, а религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом (ст. 14). Однако по инерции, как отголосок прошлого, нередко с подачи журналистов в нашей стране так называемые «сектанты» и «раскольники» продолжают причисляться к вредным социальным группам, считаться людьми второго сорта. Под эти определения попадают не только новые религиозные движения, но и глубоко укоренившиеся исторически сложившиеся конфессии протестантов, католиков, старообрядцев. Не случайно Судебная палата по информационным спорам в уже упомянутом решении отмечает, что:

«...в законодательстве Российской Федерации не существует такого понятия как «секта». В то же время данный термин в силу сложившихся в обществе представлений несет безусловно негативную смысловую нагрузку, и, употребляя его, журналисты могут оскорбить чувства верующих».

Судебная палата отмечает также, что неоправданное использование данного термина в отношении конкретной религиозной организации противоречит нормам журналистской этики.

Критически и осторожно следует относиться и к терминам «тоталитарный культ», «тоталитарная секта».

Слово «секта» и производные от него «сектантство», «сектант», а также «тоталитарная секта» имеют заведомо уничижительный и презрительный оттенок. Вместо них лучше употреблять нейтральные: «религиозное объединение», «религиозная организация», «религиозная группа», «новое религиозное движение», «культ».

Нередко само название статьи красноречиво свидетельствует о религиозной ангажированности автора, показывая его личный религиозный выбор и пристрастность. Так, в одном из номеров еженедельника «Смоленские губернские ведомости» за 2004 год была опубликована статья Валентины С-к под заголовком «Десногорск оккупировали баптисты». При этом центральное слово в названии статьи «оккупировали» было напечатано черным цветом, а «Десногорск» и «баптисты» — красным.

Статья вызвала широкий резонанс. После ее появления в церкви баптистов «Слово Христово» неизвестные лица дважды разбивали стекла. В адрес прихожан раздавались угрозы физической расправы. Трудно предположить, что автор рассчитывала на иную — неагрессивную — реакцию читателей.

Ведь «оккупация» означает «захват», временное занятие вражескими силами территории противника. Обратите внимание на лексику, объясняющую слово «оккупация»: отрицательный заряд несут в себе слова «захват», «вражеский», «противник». Это значит, что и само слово имеет негативную коннотацию. Кроме того, нельзя было не учитывать местной особенности, заключающейся в том, что во время Великой Отечественной войны Смоленск находился под фашистской оккупацией и был сильно разрушен, отчего слово «оккупация» вызывает у жителей района особенно сильные негативные чувства.

Между тем среди прихожан церкви «Слово Христово» есть врачи, учителя, предприниматели, представители различных социальных групп. Многие исповедуют баптизм во втором и третьем поколении. После выхода статьи пастор церкви обратился в суд за защитой чести и достоинства. В исковом заявлении, наряду с текстом статьи, было обжаловано и ее порочащее название в соответствующей цветовой гамме. Суд согласился с доводами истца и обязал газету опубликовать опровержение, в том числе по названию статьи, и взыскал с редакции и журналистки моральный ущерб в пользу заявителя.

В качестве другого примера можно привести статью, опубликованную в Ижевске в газете «Инфо-Панорама» от 3 июня 2004 года под названием «Во главе секты «Дело веры» стоит известный украинский мошенник Юрий Д.» (причем фамилия в названии статьи дана полностью). Статья подписана неким С.В. Бузановым. Можно представить, какой шок вызвала эта публикация среди более двух тысяч прихожан названной протестантской церкви и самого епископа Юрия Николаевича Д.

После прибытия в Ижевск автор этих строк выяснил личность Бузанова. Он оказался рецидивистом, находящимся под следствием за совершение очередного тяжкого преступления. Как пояснил Бузанов, статью он написал под диктовку некоего «православного патриота» Максима У. в обмен на обещание освободить его из-под стражи.

Таким образом, налицо типичный случай «заказухи», целью которой было опорочить доброе имя церкви и ее пастора.

К сожалению, в силу религиоведческой некомпетентности и дремучести многие искренне считают, что все религиозные организации, кроме той, которую они посещают, являются не только безблагодатными, но и вредными. Следовательно, с ними надо бороться любыми методами. В данном случае таким «борцом» оказался «патриот» Максим У., в силах которого оказалось освободить из-под стражи задержанного рецидивиста. Редакция же газеты в нарушение требований закона о СМИ о необходимости публиковать проверенную информацию это требование закона проигнорировала. После вмешательства адвоката газета добровольно опубликовала опровержение и публично извинилась перед епископом. Естественно, он никакой не мошенник, является священнослужителем во втором поколении, отец троих детей, аспирант, член Консультативного совета по религиозным вопросам при Полномочном представителе Президента РФ в Приволжском федеральном округе.

Список примеров можно продолжить. Приведем только некоторые названия статей, которые красноречиво говорят сами за себя: «Врага надо знать в лицо», «Святые зомби», «Секта в законе», «Волки в овечьей шкуре» и т.д. и т.п.

О понятии «Секта»

Это слово находится в окружении однокоренных слов: глаголов «сечь», «отсекать», существительного «секира». Семантическое значение в корне составляет одно понятие: то, что отсечено, фрагмент усеченного целого. Корень — индоевропейский. Исторический источник — латинское слово «secto»; его значение равняется тоже латинскому слову «pars» (партия), которое дало понятие «партия».

Значение этого слова в латинском языке: отколовшаяся часть религиозной общины. Это слово попало в русский язык из немецкого, где «sekte» — форма мужского рода. Этому соответствует французское «secte». В латинском языке — «secare» (резать).

Почему из немецкого? Это слово фиксируется словарями как слово, возникшее в эпоху Петра I.

Слова «секта», «сектантский», «сектант» в России долгое время связывались с религиозными движениями, отколовшимися от православной церкви.

Второе значение слова — это группа лиц, замыкающаяся в групповых интересах. В итоге это значение и распространилось в языке. Это слово любили российские коммунисты. Ленин всегда употреблял это слово в отрицательном значении. Он любил говорить: марксизм чужд сектантству. В последнее время все чаще слово «секта» употребляют, когда речь идет о религиозных движениях. Ученые-лингвисты, напротив, полагают, что наиболее актуальный смысл этого слова в русском языке состоит в обозначении вообще людей, отколовшихся от целого движения.

По мнению член-корреспондента РАН, профессора МГУ и главного редактора журнала «Филологические науки» А.А. Николаева, изначально слово «секта» имело отрицательную коннотацию, в том числе по отношению к религиозным движениям, религиозным меньшинствам. В связи с этим понятие «секта», «сектант» может восприниматься как оскорбительное членами религиозных организаций. В официальной лексике предпочтительно и правильно употреблять понятие «религиозная организация», «религиозное объединение» и «член религиозной организации» как имеющее нейтральное смысловое значение[2].

-------------------

[1] См.: Кантеров И.Я. «Деструктивные», «тоталитарные»... и далее везде // Религия и право. 2002. № 1. С. 27.

[2] См.: Николаев А.А. О понятии «секта» // Религия и право, 1999. № 2. С.23.

Обвинения в ритуальных жертвоприношениях

и иных антиобщественных действиях

Еще более опасны голословные обвинения в адрес верующих и религиозных объединений со стороны как светских, так и религиозных журналистов, в ритуальных человеческих жертвоприношениях, доведении до самоубийства антипатриотизме и иных антиобщественных действиях. Результатом публикации такого рода обвинений нередко являются поджоги культовых зданий, избиения и оскорбления верующих, призывы к расправе.

Миф о ритуальных человеческих жертвоприношениях является одним из наиболее живучих и распространенных.

Нередко в региональных СМИ указывается, что таковые якобы имели или могут иметь место в отдельных религиозных объединениях. При этом авторы публикаций даже называют конкретные религиозные организации — вполне респектабельные организации, как правило, протестантского или иудейского толка. Однако автор данной главы, многие годы профессионально занимающийся юридическим религиоведением, не может назвать ни одного достоверно известного и юридически доказанного случая ритуального убийства в нашей стране, связанного с человеческим жертвоприношением, по крайней мере за последние сто лет.

Не так давно в Интернете и некоторых СМИ широко обсуждался случай, связанный с трагическим исчезновением пяти красноярских школьников. В прессе было высказано предположение, что убийство подростков, случившееся за неделю до иудейской Пасхи, может носить ритуальный характер. Впоследствии данное предположение не подтвердилось. Но слова были сказаны, и многие евреи испытали на себе враждебные и настороженные взгляды соседей и коллег по работе.

Представителей самых различных культов голословно обвиняют в ритуальных человеческих жертвоприношениях, однако по крайней мере за последние сто лет в России не было ни одного доказанного случая ритуального убийства.

Известно, что одним из наиболее живучих и распространенных проявлений юдофобии на протяжении уже нескольких веков является так называемый «кровавый навет» — обвинение в ритуальных жертвоприношениях, совершаемых с целью добывания крови для отправления культа. Самое известное дело данной категории слушалось в 1913 году в Киевском окружном суде в отношении Бейлиса, которого обвиняли в ритуальном умерщвлении отрока Андрея Ющинского с целью получения крови. Дело имело широкий резонанс не только в России, но и далеко за ее пределами и окончилось полным оправданием подсудимого Бейлиса судом присяжных.

Однако средства массовой информации, обвинив представителей религиозных меньшинств в так называемых ритуальных убийствах, в последующем почему-то всегда «забывают» сообщить о том, что в ходе предварительного следствия данный факт не подтвердился, или что имело место типичное бытовое преступление, не связанное причинно-следственными связями с деятельностью религиозных организаций. Очевидно, для журналистов это уже не интересно, поскольку не вписывается в придуманный ими жанр интригующей кровавой истории, в которой якобы была замешана некая таинственная «секта». В результате читатели оказываются дезинформированными.

Одним из примеров такого обвинения является сообщение в начале 1999 года, опубликованное в ряде центральных газет, а также на телеканале НТВ, что в г. Алдане в Якутии разоблачена «секта пятидесятников», в которой совершено ритуальное убийство десятилетнего мальчика Миши Дулова. Некий «сектовед» Дворкин пытался убедить публику в том, какие пятидесятники вредные и нехорошие. Газета «Известия» сопроводила информацию о событиях в Алдане собственным комментарием о пятидесятническом движении:

«Объединение пятидесятников возникло в США в начале нынешнего столетия. Они отличаются от большинства христиан тем, что отвергают апостольское преемство, священство и другие таинства и обряды. Сейчас пятидесятники насчитывают более 50 млн. приверженцев по всему миру (на самом деле цифра намного выше. — Авт.). Это одна из самых богатых христианских сект...».

И как заключительный аккорд:

«В Московской Патриархии пятидесятников не относят к воинствующим сектам, поэтому бороться с ними так же, как, скажем, с Белым Братством или «Аум Синрике», православная церковь пока не собирается».

Как только в прессе появились подобные сообщения, у российских пятидесятников в разных регионах страны начались серьезные проблемы. Так, в Волгограде и в Казани органы юстиции отказались принимать для регистрации документы от пятидесятнических церквей. Аргументация носила примерно такой характер: «То, что вы вытворяете в Якутии, будете вытворять и здесь!».

В городах Магадане, Кирове, Костроме и ряде других правоохранительные органы через суд пытались ликвидировать и запретить местные пятидесятнические общины. Дело приобрело серьезный оборот. В Магадане после этих публикаций некоторых членов церкви пятидесятников пытались уволить с работы, неизвестные избили сторожа церкви, местные СМИ, повторяя публикации центральных газет, обвинили пятидесятников во всех смертных грехах. Дискредитация в прессе обрела столь мощный характер, что 600 членов магаданской пятидесятнической церкви и около 200 костромской вынуждены были подать документы на политическую эмиграцию по религиозным мотивам.

Эта ситуация не на шутку встревожила епископат церквей христиан веры евангельской — пятидесятников в Российской Федерации. 19 марта 1999 года они провели в Москве пресс-конференцию, на которой сделали официальное заявление. В заявлении, в частности, сообщалось, что алданская группа не имеет никакого отношения к пятидесятничеству и что непроверенная ложная информация на этот счет в СМИ способна нанести серьезный ущерб не только пятидесятническому движению России, но и межконфессиональной и общественной стабильности.

Автор этих строк выехал в Алдан, где беседовал со многими участниками трагических событий, в том числе в течение трех часов в присутствии прокурора в камере предварительного заключения с главным обвиняемым по делу В. Пискуном.

Ситуация стала очевидной сразу же. Никакого отношения к пятидесятникам алданская группа не имела. Это самобытная, созданная синкретическим путем община из 72 человек (включая 28 детей) жила в глухой тайге в 500 километрах от Алдана. Члены общины отказались от белковой пищи, денег как средства платежа и любых документов (деньги и документы они сожгли), от медицинской помощи, от обучения детей в школе и т.п. Себя они никак не идентифицировали, в личной беседе назывались «певцами», «скитальцами» и «пришельцами». Данные, собранные на месте, позволили отнести членов этой группы к библейским фундаменталистам, буквально толкующим Священное Писание и не связанным с известными российскими конфессиями.

Это с одной стороны. А с другой — спустя некоторое время следствием было установлено, что смерть подростка Миши Дулова не была связана с религиозным ритуалом, а стала результатом телесных повреждений в совокупности с переохлаждением организма на морозе. Непосредственный виновник смерти мальчика — глава группы Василий Пискун был приговорен к десяти годам лишения свободы. Кроме того, были лишены материнских прав родители 28 детей. 24 марта 1999 года газета «НГ-религии» на целую полосу опубликовала подробную статью с расследованием этой истории, в которой были даны ответы на многие вопросы. Таким образом, было сняты незаслуженные обвинения с российских пятидесятников, а также развеян миф о человеческом жертвоприношении.

Иногда журналисты в поисках скандальных и сенсационных историй готовы фальсифицировать события, искусственно конструировать их, выдавая собственные фантазии за действительность. При этом религиозные меньшинства в силу своей природы подходят для этого почти идеально. Они практически никогда не отвечают на публичные обвинения и не привлекают к ответственности клеветников, действуя по библейскому принципу «Не суди, да не судим будешь».

Писать о бандитских группировках опасно. А когда дело касается религиозных меньшинств, то в силу некой мистической тайны, которая присутствует изначально и на которую так падок читатель, можно сделать сенсационный материал. И что немаловажно, нет почти никакого риска судебных преследований. Это неэтично и непрофессионально.

2 октября 2002 года в «Комсомольской правде» была опубликована на целую полосу статья «Московский монастырь оказался борделем» (автор Анна С-ва), а 11 октября 2002 года по первому каналу российского телевидения в передаче «Человек и закон» (автор Леонид Г-н) был показан сюжет, посвященный Католическому ордену францисканцев в России.

Суть публикации и передачи сводилась к тому, что в Москве, в квартире, принадлежащей католическому ордену, якобы располагается притон. Многие западные информационные агентства подвергли сомнению достоверность данных материалов и расценили это как попытку искусственного создания сенсации, поскольку никогда в мировой практике францисканцы, члены ордена, основанного святым Франциском Ассизским восемь веков тому назад, в подобном замечены не были.

По просьбе настоятеля Католического ордена францисканцев автор этих строк провел собственное расследование всех обстоятельств данного дела. По результатам расследования было принято решение обратиться в Большое жюри Союза журналистов России. 23 декабря 2002 года после тщательного исследования материалов, заслушивания заинтересованных сторон Большое жюри вынесло решение:

«Опубликование «Комсомольской правдой» 21 октября 2002 г. протеста Католическ

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus

Комментарии ВКонтакте