Политика

Editor

Репрессированное детство в «советском раю»

Попрание прав личности и притеснение христиан в странах с коммунистическим режимом – давно известный, хотя и прискорбный, факт среди прочих преступлений против свободы совести человека в 20-ом веке. Об этом много написано и сделаны соответствующие выводы. На мой взгляд, есть одна область, где нет ещё должной и четкой оценки: «самое счастливое детство» априори принадлежащее всякому новорожденному в СССР.

В народе говорят: «Малые дети – малое горе!» Не потому ли тема христианского детства остается как бы в тени превратностей жизни взрослых утвержденных христиан? Так, были ли счастливы дети? По своему опыту знаю: не все. Дети разделяли участь своих родителей.

Безусловно, в постсоветские годы много сделано и делается для того, чтобы исправить ошибки прошлого. В Украине, например, в отдельную категорию выделены граждане, родившиеся в годы второй мировой войны. К ним особое отношение: это – дети войны, они имеют право на определенные льготы. И это хорошо.

Мне кажется, что и в истории взаимоотношений церкви и государства, должны быть более серьезно осмысленны, и представлены отдельной строфой как школьные годы ребенка, так и роль общеобразовательной системы Советского Союза. Думаю, еще не дана полная оценка того, с чем сталкивались многие мои сверстники в школах. Имеющие честь быть детьми верующих родителей, но отторгнутые обществом, они часто были вынуждены замыкаться в себе, таиться, стесняться, отказываться от мечты и ограничиваться малым.

Казалось бы, давно это было, всё прошло, да и живем мы в других жизненных реалиях, но и по прошествии многих лет, я всё ещё ощущаю последствия «просветительско-профилактических» мер, бывших на вооружении в системе образования СССР, исподволь оказывавших огромное влияние на формирование личности и на определение жизненного курса, выбора профессии. Ведь, именно в школах должно было сформироваться мировоззрение будущего гражданина коммунистического общества. И если атеистической машине «воспитания» не удалось сделать из меня атеиста (благо, пример родительский достойный был!), но человеком «второго сорта» с сознанием заведомой обречённости, я был. Цинизм и беспощадность коммунистического режима как раз заключались не столько в привитии человеку чувства превосходства материализма над идеализмом, сколько в убеждении ущербности не только самой веры, но и ее носителей. Атеистическая пропаганда не останавливалась ни перед чем. Чего только стоило заявление Хрущёва показать всему миру в 1980 году последнего баптиста в СССР! Быть верующим тогда было стыдно, а сама религия была объявлена опиумом для народа. Унижению и позору подвергались не только взрослые, но и дети.

Наша семья жила в небольшом крымском городке, где многие друг друга знали. В 1963 году родители привели меня в первый класс Джанкойской средней школы №3. Оказалось, что я попал в класс, где учительницей была Антонина Алексеевна, которая жила не так далеко от нашего дома и четыре года учила моего старшего брата. Это была прекрасная, добрая женщина, которую я сразу полюбил почти как свою маму. Она так много знала! Учиться мне нравилось, и я учился хорошо и с большим желанием. Как-то, областная газета опубликовала статью о моём деде. Дедушка был верующим человеком, отбывшим много лет в лагерях и ссылке за веру в Бога. Корреспондент газеты побывал у его дома. Пытаясь высмеять убеждения верующего человека, автор статьи не нашёл для себя ничего более “смешного”, чем покуражиться над словами из Библии, обрамлёнными простой деревянной рамкой на стене: «Бог есть Любовь». Газета та попала почти в каждый дом, в каждое учреждение, в каждую школу… Помню, мама говорила, что потом, при встрече, простые люди, молча, отводили глаза в сторону, делая вид, что ничего не знают. Было видно, что они не верили клевете на верующих, зная многих из них лично, вместе работая или живя по соседству. Однако, запутанные и запуганные политикой, проводимой властью, люди опасались высказывать своё мнение.

Однажды в класс внесли кинопроектор. Отменив урок, учительница сказала, что все будут смотреть кино. Затем она опустила черные, светонепроницаемые шторы на окнах и на какое-то время в классе воцарилась темнота. Но вскоре яркий луч проектора, прорезав тьму, странно как-то поморгал на противоположной стене различными «закорючками», и началось кино. В фильме кадр за кадром увлекательно рассказывалось об убедительных послевоенных победах в народном хозяйстве. Счастливые лица инженеров и рабочих, создающих под звуки патриотической музыки самолёты и паровозы, трактора и пароходы, воодушевляя своим трудом, приглашали нас занять место рядом с ними. Класс оживленно и весело реагировал. Мне, впрочем, как и другим ребятам, тоже хотелось поскорее стать взрослым и также интересно и увлечённо жить. Вскоре, однако, тема сменилась, и нашему взору предстали мрачные картины жизни «сектантов». В полумраке какой-то комнаты, какие-то наводящие ужас бабки и тётки в платках, с угрюмыми и совершенно безжизненными лицами заставляли каких-то наголо остриженных детей молиться и беспрестанно «бить поклоны» перед иконами. А диктор, тем временем, неустанно «разоблачал» невежественных и тёмных баптистов, которым не место в коммунистическом обществе… Что-то в том фильме было не так. Разве это правда? Мои родители были баптисты. Видели бы они их! Никаких икон у нас дома не было. Да, и меня никто и никогда не подталкивал в шею, чтобы молиться! Я был уверен: фильм закончится и моя любимая учительница расскажет всю правду про баптистов. Она-то знает мою маму!

Когда в классе снова вспыхнул свет, казалось, все смотрели только на меня… А я смотрел на учительницу. Это сейчас я понимаю, что она ничего не могла изменить или исправить, а тогда, тогда мне было стыдно и обидно. Больно, что моя «хорошая и добрая» учительница, так и не сказала правду, и что родители мои так и остались заведомо оклеветанными в купе со всеми верующими, и что я теперь для всех и навсегда буду просто одним из тех «баптистов из кино». Но более всего было стыдно от того, что фильм «крутили» для меня! И пусть я ещё не имел тогда твёрдых своих убеждений и легко мог потеряться в ощущениях и критериях жизни, но что такое гнусная, уничтожающая достоинство сила лжи, я уже понял.

Президент Рональд Рейган называл Советский Союз империей лжи. Он был прав. Ложь - это, ведь, не только когда лгут, но и когда умалчивают правду. К сожаленью, школы в СССР не были исключением из того грустного правила. В арсенале активистов школьного атеистического воспитания молодежи было немало средств, чтобы унизить, запугать, опозорить, оскорбить чувства верующих детей, внушить им сознание стыда и неполноценности. Чтобы ощутить истинное отношение к себе со стороны государства, достаточно было получить по окончанию школы не объективную характеристику, а «сухую», уклончивую, бюрократическую справку: мол, был такой, учился. Закончил. Ни чем не отличался.

Заниженные оценки, и публичное осмеяние, предвзятое отношение и подчеркнутое лишение доверия по идеологическому признаку, оскорбительные клички и клевета – это только общее перечисление того, с чем сталкивались дети христианских семей в школах. У каждого была своя судьба. У каждого был свой «учитель». Неважно, был ли это дипломированный педагог или недружественная атмосфера в классе. Оказавшись во враждебно настроенном коллективе, ребята разочаровывались в справедливости и замыкались в себе, другие же - проходили мучительный и нелегкий путь раздвоения личности. Насилие над совестью в школьные годы, искусственная изоляция, несправедливость и засилье лжи, оставляли след на долгое время и отражаясь на планах, решениях и жизненной позиции человека, по сути, лишая его возможности дальнейшего образования и перспективы применения знаний. Школьные годы – особые годы, когда у человека формируется характер и отношение к жизни, к людям, к себе. К сожалению, дети-христиане в школах Советского Союза оставались один на один с громадной государственной атеистической системой, которая бесстыдно и безжалостно вторгалась во внутренний мир ребенка, навязывая свои идеалы и разрушая веру в Бога, в родителей, в целостность и уникальность личности, веру в правду. Многие из нас на всю жизнь запомнили горечь и «разъяснительных» бесед, и публичных высмеиваний, и несправедливого, часто презрительного отношения к себе. Родители, не имея альтернативы, отдавали детей в государственные, богопротивные институты образования, где дети были своеобразными заложниками в борьбе непримиримых систем и духовных ценностей. Силы были не равные. Защитить нас было не кому…

Перед родительской молитвой снимаю шляпу!


Сергей Негров

Ванкувер, США

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus

Комментарии ВКонтакте