Политика

Editor

Украина и Европа, Восток и Запад: культурно-богословские аспекты отношений 

Европа была и будет судьбой Украины, главной силой притяжения и отталкивания, причем не столько внешним, сколько внутренним фактором ее истории. В свою очередь и Украина присутствует внутри Европы, Украина и есть Европа, ее восточная часть (причем не самая крайняя, если мыслить Европу «от Атлантики до Урала»).
Возможно, более правильно будет говорить об Украине и Западе, как об отношениях внутри Европы, отношениях разных ее частей, позиций, сил. 

Сегодня о Западе говорят как о постхристианском, хотя антирелигиозные тенденции в его истории отнюдь не новы. Русский поэт и философ Ф. Тютчев полагал, что Запад, охваченный революцией, принесет болезни и войны для своих восточных соседей. По его мнению, вся жизненная сила Запада сводится к разрушительному потенциалу. Тяжелая болезнь проистекает из того, что символу революции Запад не смог противоставить символ веры, ибо вся его современная цивилизация – плод разрыва с Церковью, «апофеоз человеческого я». 

Для многих православных мыслителей корни современных проблем Европы уходят в эпоху Реформации, которая стала не только критикой католической церкви, но и развязыванием ранее сдерживаемых способностей разума. Индивидуальное я стало основой европейской демократии. Высвобождение, раскрепощение, расколдовывание превратили человека и человеческое в единственных суверенов западного мира, упразднив традицию, церковь и самого Бога. Критикам Запада представляется, что либеральная цивилизация не сможет сохранять социальное единство без единого авторитета и абсолютной системы духовных координат.
Революция, реформация, секуляризация, рационализм есть не что иное, как неприятие авторитета как основополагающий принцип мышления и социальной жизни.

Подобные аргументы типичны для современной полемики между европейской и антиевропейской партиями в украинском обществе, равно как и в украинских церквах.

Впрочем, надо признать, что среди христиан нет и не может быть единого мнения на этот счет, поскольку церкви на Западе, как бы мы не оценивали степень их ортодоксии, сохраняют христианскую идентичность, и многие украинские церкви поддерживают с ними братское общение то ли в рамках одной церковной или межцерковной организации, то ли в пространстве экуменического диалога.
Не столько само христианство, сколько различные образы христианства действительно стали проблематичными для сознания западного человека.

Реформация или традиция, индивид или коллектив, развитие или стабильность – подобные пары иллюстрируют динамику западной культуры, направления ее поиска и способ самоидентификации. 

В западной духовной культуре вовсе не отменяется значение традиции, однако формулируется задание ее творческого развития, обновления, реформации. Сохраняется и значение авторитета, однако авторитет Писания и Его Автора оказывается нетождественным авторитету людей и общественных институтов, присвоивших себе право быть посредниками между Абсолютным и человеческим. 

Индивид со времен Реформации понимается во всей его проблемности, однако только в индивидуальной свободе может вызреть и вера, и ее социальное выражение. Индивид в своей свободе и ответственности становится атомом общественного целого, причем данная связь индивида и общества является условием жизни и первого и второго. Свобода совести – неуловимо внутренняя, тайная свободы быть собой и предстоять перед Богом, - основа всех других общественных свобод. Никакая соборность не является изначальной, я всегда предшествует мы. 

Стабильность возможна в меру просвещенности и ответственной свободы индивидов, составляющих общество, а не в силу единого центра власти, наделенного свободой, отнятой у всех. Индивидуальная свобода и личностное развитие – условие общественной стабильности, причем стабильным может быть лишь развитие, а не стагнация коллективистского социума, в котором парализована свобода и динамика индивидуальных частей.

Действительно, либеральная демократия переживает кризис, связанный с эрозией собственных духовных оснований. Все это так. Однако, живя в Украине, мы чувствует острее собственный кризис, и при всей нашей мнимой духовности продолжаем завидовать до сих пор загнивающему Западу. В отсутствие нормальных материальных и социальных условий духовность и достоинство личности не могут быть раскрыты в полной мере.

Чаадаев в своих философических письмах предлагал вести разговор о духовности в обратном порядке – не от идейно-нравственных вопросов, а от реальной социальной конкретики нашего вот-бытия. Тогда оказывается, что у нас не обеспечены естественные условия жизни, элементарный порядок человеческого существования. Может оттого-то и духовность наша столь гипертрофирована и болезненна.

«Не будем прибавлять к остальным нашим бедам еще и ложного представления о самих себе, не будем стремиться жить жизнью чисто духовной, научимся благоразумно жить в данной действительности», пишет мыслитель. И далее: «Действие христианства отнюдь не ограничивается его немедленным и прямым влиянием на душу людей. Невзирая на все незаконченное, порочное и преступное в европейском обществе, как оно сейчас сложилось, все же царство Божие в известном смысле в нем действительно осуществлено, потому, что общество это содержит в себе начало бесконечного прогресса и обладает в зародыше и в элементах всем необходимым для его окончательного водворения в будущем на земле».

Очевидно, что от разлагающегося Запада новый железный занавес не спасет. В мире глобальной культуры все границы стали проницаемыми. Да и риторика должна быть другой – не противостояния, борьбы, войны. Как признавал Тютчев, «Революция не только враг из крови и плоти. Она более чем Принцип. Это Дух, Разум, и, чтобы его победить, следовало бы обрести умение с ним справляться». 

Иными словами, необходим вдумчивый анализ культурно-богословской составляющей кризиса европейской цивилизации. Революция, секуляризация, гипериндивидуализация преодолеваются путем осмысления и последовательного продумывания – как и почему идеи свободы и достоинства личности обращаются в свою противоположность, в какой судьбоносной точке это происходит, как соединить цивилизацию и культуру, слишком человеческое и духовное, вернуть потерявшегося индивида в абсолютную систему мировоззренческих координат? 

Но эти европейские вопросы отзываются в украинской реальности еще и в такой форме: как сделать нашу религиозную веру образом всей жизни человека и общества, как перейти от мнимного героизма к подвижничеству в миру (в семье, труде, межличностных отношениях), как соединить дела мещанские (постылые, но при этом страшно запущенные) с делами духовными (туманными и далеко не всегда библейскими)?

Не в разобщенности духовного и социального, и не в их тождественности, желанное единство жизни, а в их различении и одновременном спряжении. Автономия сфер – условие динамики и свободы. 

Демократия должна питаться из религиозных истоков, но не должна сама становится религией и заменять метафизику. Без абсолютных ориентиров эффективная коммуникация и желанный консенсус вряд ли достижимы и долговечны. Правила игры должны основываться на неких метафизических презумпциях.  

В условиях глобализации Запад и Восток, Украина и Европа – не географические понятия, а определенные культурно-исторические типы или даже духовные ситуации. Секуляризация имеет место и у нас, правда не всегда в явных и привычных формах.
Если принять постхристианство как данность, как реальность, существующую помимо нашего согласия или несогласия с ней, то следует задать вопрос: не является ли она убийственной для нас (оставим хотя бы на минуту в покое Запад), нашей духовности, нашей культуры, в которой со свободой не научились обращаться правильно и ответственно, в которой порядок держится системой запретов и наказаний? Далее, что есть такого на Западе, что поддерживает в нем жизнь, несмотря на десятилетия господства столь ненавистного для почвенников и славянофилов рационализма, равно как индивидуализма, либерализма, секуляризма? 

Скажем прямо: кризис современной христианской духовности охватил и Запад, и Восток. Если не прибегать к мифологемам типа Третьего Рима и Святой Руси, это становится очевидным.

Однако Запад научился культуре диалога, рефлексии, самокритики. Испытание свободой стало для европейской духовной культуры опасной, но не гибельной вехой на пути развития.

Христианские принципы и ценности составляют базис современной духовной жизни европейского социума. Церковь выработала навыки богословского осмысления постоянных перемен, смогла увидеть в каждой эпохе ростки будущего, поиски и вопрошания о смысле и Боге. Каждому состоянию было предложено адекватное понимание (либеральное, экзистенциальное, секулярное, революционное богословие).

Я решаюсь говорить об особом Божественном плане, провиденциальной мудрости в истории западного христианского богословия, которое демонстрирует удивительную соразмерность общественной жизни и истории культуры. Несмотря на все наши опасения, будет правильным видеть развитие и явление истины в каждой из богословских парадигм истории церкви. Здесь не идет речь о поисках исторического Иисуса или вынесении за скобки новозаветной мифологической картины мира. Нельзя закрывать глаза на крайности либерального и постмодернистского богословия. Однако вместе с тем нельзя не признавать мужества и правдивости в открытом и радикальном богословском вопрошании наших западных братьев.

Нам также необходима решительность и смелость, готовность идти на определенный риск в поисках новых концептов и новых парадигм отношения к обществу и церкви, отношений церкви с обществом. Богословие повторения не выполняет объясняющую и ориентирующую функцию. Следовательно, нужно перейти к богословию перемен – к вдумчивому и богобоязненному миропониманию и самопониманию. 

Без активизации богословского процесса и консолидации христианской интеллигенции, вне экуменического масштаба, вне развитого социального богословия и богословия культуры невозможно адекватное осмысление общественных, культурных, внутрицерковных трансформаций в контексте духовной ситуации нашего времени.

Украина и Европа, Восток и Запад Европы так же соотносятся как прошлое и будущее, история и современность, традиция и личность, привычное и новое. Хотим мы этого или нет, но вторая часть этой связки давно уже стала для нас внутренней, неотъемлемой. Научиться гармонизировать, уравновешивать части собственной комплексной идентичности, извлекать из их диалектики импульсы развития и творческого созидания, а не конфликта, критики, деконструкции, – гораздо более сложное, зато жизненно важное и оправданное богословское задание, нежели противопоставление и разделение.

Михаил Черенков

1. Тютчев Ф. И. Россия и Запад // Тютчев Ф. И. Полное собрание сочинений и писем: в 6 т. — М.: Издат. центр "Классика", 2002— Т. 3. - С. 181.

2. Чаадаев П.Я. Полное собрание сочинений и избранные письма. Том 1. – М.: Наука, 1991.
 Тютчев Ф. И. Россия и Запад // Тютчев Ф. И. Полное собрание сочинений и писем: в 6 т. — М.: Издат. центр "Классика", 2002— Т. 3. - С. 184.

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus

Комментарии ВКонтакте