Новости

Editor

В Москве прошла конференция «Христианская культура: библеистика, богословие, философия, литература, искусство»

Международная конференция «Христианская культура: библеистика, богословие, философия, литература, искусство», посвященная памяти Сергея Аверинцева (†2004), прошла 26-27 апреля в Москве.
 

В течение двух дней в стенах РГГУ и СФИ звучали доклады отечественных и зарубежных ученых — филологов, переводчиков, искусствоведов, библеистов, религиоведов. Программа конференции строилась по принципу сочетания тех направлений в культуре и гуманитарной науке, которые разрабатывал наш выдающийся современник — академик РАН, человек энциклопедических знаний, филолог, культуролог, библеист, литературовед, поэт, переводчик Сергей Сергеевич Аверинцев.
 

Открыли конференцию Дмитрий Бак, проректор РГГУ по научной работе, и профессор-священник Георгий Кочетков, ректор СФИ.
 

Говорить об Аверинцеве и трудно — в силу масштаба его личности, и легко, поскольку все, чем занимался этот человек, сходится в каком-то едином фокусе, отметил Д. Бак. Он был одним из тех, кто в конце 1980-х — начале 1990-х вывел научное знание за пределы аудиторий.

«Помню, что творилось в Москве и в печати во второй половине 1980-х, когда Аверинцев получил возможность высказываться на публике: его лекции, выступления вызывали немыслимый энтузиазм». Аверинцев — человек учительной культуры, — подчеркнул Д. Бак.
 

Профессор-священник Георгий Кочетков назвал два важнейших качества С. Аверинцева, дающих ключ к пониманию его личности — энциклопедизм и церковность. Он обладал дерзновением, смелостью и свободой, свойственными каждому церковному человеку, и в то же время был способен общаться с людьми независимо от их веры, духовного опыта и даже знаний. Отец Георгий назвал его богоискателем, поскольку в его богослужебных и библейских переводах — во всем, что он делал, — проявился настоящий поиск Бога. Эту жажду богооткровения и богопознания Аверинцев пронес через всю свою жизнь.
 

Пленарное заседание «С.С. Аверинцев: богословие культуры нашего времени» открыло выступление профессора Женевского университета Жоржа Нива, посвященное поэтическим переводам Сергея Сергеевича. Для Аверинцева процесс перевода стихотворения на новый язык сродни перевоплощению актера: переведенное стихотворение становится фактом иного языка и культуры, привнося в то же время в этот язык чуждость, инаковость, элементы языка, на котором оно создано. Молитва швейцарского святого Николая из Фуэ: «Господи, освободи меня от меня» стала своеобразным девизом переводческой деятельности Аверинцева. В то же время ему удается избежать другой крайности — буквализма, ибо поэзия не может быть только буквой, но призвана быть и буквой, и духом.
 

Поэт и филолог Ольга Седакова в своем докладе «С.С. Аверинцев — чтец (чтение Брентано)» вспомнила слова профессора РГГУ Нины Брагинской, сказанные после кончины С. Аверинцева: «Умер великий русский читатель». Сам Аверинцев хотел, чтобы на его могиле было написано: «Сергей Аверинцев — чтец». Его искусство чтения стихов было чуждо русской актерской традиции, потому что актер — всегда интерпретатор. Чтение Аверинцева было не интерпретацией, а актом понимания, выявлением смысла при сохранении «блаженной бессмыслицы, без которой поэзии нет».
 

Общаться с текстом, понимать его было научным методом Аверинцева. И этот метод сталкивался с неприятием в филологической среде. Аверинцев был читателем своего времени и находился с временем в диалоге, а не «поддакивал ему». Он знал, на что идет, когда избирал свою позицию в эпоху позитивизма, специализации и упрощения, требующую от ученого убить в себе читателя — «работать с текстом», а не читать его. Но Аверинцев делал выбор, исходя из знания «словесности как многовекового дела человека», как способности понимать текст, видеть в нем открытую систему, которая завершается в том, к кому обращена.
 

Тему понимания и слышания слова в творчестве Аверинцева продолжил доклад члена Межсоборного присутствия РПЦ, профессора СФИ Давида Гзгзяна.
 

Пленарное заседание завершил ученый секретарь СФИ, профессор Александр Копировский, представивший доклад «Христос-Пантократор в куполе Св. Софии Киевской: к вопросу о содержании образа (перечитывая статью С.С. Аверинцева «К уяснению смысла надписи над конхой центральной апсиды Софии Киевской»)».
 

Конференцию продолжили секции по библеистике, литературному наследию отцов церкви, византийской и западноевропейской средневековой культуре, литературе и искусству. Прозвучали доклады отечественных и зарубежных ученых, непосредственно связанные с тематикой трудов Сергея Аверинцева: профессоров и преподавателей РГГУ и СФИ, МГУ, Института философии РАН, Института востоковедения РАН, Института славяноведения РАН, Высшей школы экономики, Института культурологии, Общецерковной аспирантуры и докторантуры Московской патриархии.
 

Завершил конференцию вечер памяти С. Аверинцева, который вели свящ. Георгий Кочетков и Ольга Седакова. Выступавшие тепло вспоминали о личных встречах и совместной работе с ним, его уникальных способностях, неординарности мысли, творческом подходе к различным проблемам светской и церковной науки, искренности и глубине его христианской веры.
 

Ольга Седакова начала вечер строчками из стихотворения В.А. Жуковского: «Не говори с тоской: их нет; но с благодарностию: были». Она назвала Аверинцева «учителем жизни», который развивал умственные и душевные навыки без морализма и дидактики.
 

Прямых учеников у таких людей, как Аверинцев, быть не может, — продолжил ее выступление о. Георгий. Но есть живые наследники духа и смысла, которые он принес. Как перевести его наследие в современный контекст, чтобы оно было востребовано?
 

Профессор РГГУ Нина Брагинская вспоминала толпы студентов, осаждавшие двери аудиторий, где должен был выступать Аверинцев, так что порой он сам не мог попасть на свои лекции. Она отметила, что филология была для него путем, выводящим за пределы «серой пелены убожества», покрывавшей советскую действительность. Византийская эстетика в то время была нужна людям как глоток воздуха. Сейчас — другое время, мы живем не в ситуации дефицита мировой культуры. Нужно ли сегодня кому-нибудь наследие Аверинцева?
 

Директор издательства ИМКА-Пресс в Париже, профессор Никита Струве поделился воспоминаниями о том, как застал С. Аверинцева читавшим молитву «Отче наш» на арамейском языке его двухлетней внучке. Сергею Сергеевичу важно было не продемонстрировать свою ученость, а показать святость первоначального языка.
 

Зав. кафедрой библеистики Общецерковной аспирантуры и докторантуры Михаил Селезнев предположил, что сам Аверинцев больше бы расстроился не из-за того, что его наследие уходит из филологического пространства, но из-за того, что оно уходит из пространства христианской жизни. В позднесоветское время было ощущение диалога, соединения культуры и веры, зримым выражением которого была фигура Сергея Сергеевича. На его лекции люди приходили, чтобы услышать не только его самого, но и стоящую за ним традицию — все то, что сейчас стало доступно. Еще предстоит по-настоящему осмыслить, что нового было сказано Аверинцевым в истории христианской традиции за вычетом этого феномена духовного голода.
 

По замечанию руководителя центра изучения религий РГГУ проф. Николая Шабурова, церковь и филология были для Аверинцева единым миром. Однако оба они начали отторгать его еще при жизни. С «осторожным оптимизмом» Н. Шабуров выразил надежду, что подобное отношение со стороны науки и церкви к наследию Сергея Сергеевича изменится.
 

Жорж Нива, отвечая на вопрос М. Селезнева, связан ли интерес к подлинному — вере, культуре — только с цензурой и гонениями, предложил различать дефицит культуры как внешнее обстоятельство и духовный голод как качество, конституирующее личность. «Не надо петь гимн чуме», — пошутил он. Но можно и нужно учиться испытывать духовный голод даже при внешнем изобилии.
 

Вспоминая, что С. Аверинцев был членом Преображенского братства, доцент РГГУ, преподаватель СФИ Анна Шмаина-Великанова подчеркнула, что от него меньше всего можно было бы ожидать подобного выбора. Его трудно было назвать общительным человеком в привычном смысле этого слова. Едва ли он нуждался в тех видах деятельности, которой занимается братство, — например, в переводе православного богослужения на русский язык, поскольку прекрасно понимал и любил и древнееврейский, и греческий, и церковнославянский языки, с которых эти переводы выполнены. Но, тем не менее, он сознательно выбрал жизнь в братстве. «Высказавшись за Преображенское братство, он встал на сторону будущего, где церковь явлена как община», — заключила Анна Шмаина-Великанова.
 

Вечер воскресил памятное всем состояние последних лет советского периода, когда людей церкви и культуры объединяло общее стремление к свету и к служению просвещению. Почувствовалась та общая солидарность в «аверинцевском» подходе и пути в культуре, во взаимном питании культуры и веры, которая помнится как норма жизни, к сожалению, сегодня уже не присутствующая в широком общественном сознании и опыте. Однако общение людей в этом контексте свидетельствовало о выраженном желании послужить возрождению этого подхода и общего дела просвещения.
 

Информационная служба СФИ
 

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus

Комментарии ВКонтакте