Политика

Editor

Все великое требует непрерывной работы многих поколений

Сегодня в нашем обществе все чаще можно услышать обращение к понятию Традиция, что закономерно. Мы отошли от безоглядной и некритической веры в прогресс, которая преобладала в советский период. Эта вера почти одновременна стала рушиться и в западном мире, где постоянно росло разочарование в идеях прогресса. И хотя материальный прогресс в западной цивилизации был налицо, о духовном или моральном прогрессе и речи быть не могло. Напротив, с этической и духовной точки зрения западное общество переживает глубочайший регресс и вырождение.

В России же вера в прогресс была подорвана судьбой социализма, объявленного в свое время высшим этапом социально-экономической эволюции, который до конца и якобы необратимо преодолел буржуазное общество, а на деле социализм рухнул и уступил место всего тому же грубому и циничному первоначальному накоплению капитала, причем в самой зверской форме грабительского капитализма. Оказывается, социальная история обратима, и еще как. А значит, надо искать новые формы для ее объяснения :тут-то мы и подходим к идее Традиции.

Традиция

Часть Первая

Традиция обозначает широкий круг идей, обычаев, правил, норм, социальных и политических институтов, нравственных ценностей, культурных и психологических установок, ритуалов и обрядов. Каждая отдельная составляющая Традиции может быть изучена и детально описана, может иметь свои законодательные уложения и кодексы, но вся совокупность Традиции всегда заведомо шире.

Традиция есть нечто целостное. И хотя внешние формы меняются и подчас довольно значительно, сердцевина Традиции остается неизменной и выражает себя через множество косвенных признаков.

Идеи прогресса, с момента своего возникновения в Западной Европе семнадцатого-восемнадцатого веков, ставили перед собой целью бороться с Традицией и с традиционным обществом. И для начала, отказывали Традиции как раз во внутренней цельности, считая ее складом случайных и необоснованных предрассудков, лишенных всяких оснований. Прогресс объявил войну самому духу Традиции, и в такой ситуации любое ее исследование в контексте прогрессистов было подобно пропаганде в условиях военного времени. Какой бы аспект Традиции не рассматривался бы, он заведомо должен предстать в критическом свете – как нечто несерьезное, ложное, основанное на невежестве или недоразумении.

Так изучение Традиции в эпоху Просвещения было подменено борьбой против Традиции, ее осмеянием и дискредитацией.

И сегодня нам так трудно понять, что же такое Традиция и как она устроена, именно потому, что над нами довлеет сознательно или бессознательно этот багаж некритической веры в прогресс. И даже если сегодня мы перестали увлекаться прогрессом, по инерции вся совокупность наших знаний несет на себе отпечаток многовековой борьбы модерна против традиционного общества.

Основу любой Традиции составляет, как правило религия. Вокруг нее вращается основное содержание общества, культуры, обычаев. Религиозная Традиция находится в центре той системы ценностей и взглядов, которая передается от поколения поколению. Но кроме такой церковной составляющей, в Традиции есть еще множество элементов, которые связаны с национальными, этническими, культурными особенностями, в том числе и с местными поверьями и преданиями.

С другой стороны, Традицию формирует и политическая история, в которой появляются и исчезают различные институты, сословия, профессии и политические учения, а некоторые из них становятся неотъемлемой частью Традиции, влияя на все последующие этапы.

Традиция предполагает все это вместе – и явные кодифицированные, исторически очевидные элементы, и множество деталей и нюансов, не поддающихся никакой систематизации, и следы давно исчезнувших институтов и социальных групп, оставивших свой след в народной памяти и повлиявших на народную психологию.

Но человек не способен понять Традицию, это дело Традиции понимать человека, формировать его восприятие мира, его мышление, его культурную и социальную природу. И тогда, когда мы живем в традиционном обществе, все это исполняется с самых первых шагов появления человеческого существа на свет. И рождение ребенка, и его воспитание с пеленок, и его образование в мире Традиции происходит по ее нормам и ее законам. На каждом этапе человеку открываются различные стороны многогранного мира Традиции. И наряду с знаниями о вере и церкви, человек впитывает мифы и предания, рассказы о великих подвигах людей прошлого и истоках своего народа, получает знание языка и основы грамоты, учится соучаствовать в семейном коллективе, потом в трудовом процессе, потом в жизни всего общества.

И каждый этап вытекает из общей структуры Традиции, сопровождается постижением ее содержания, освоением обрядов и ритуалов. Причем помимо церковных основ многие элементы Традиции не имеют формального изложения, а передаются от поколения в поколение как обычай, который надо соблюдать, но смысла которого уже никто не помнит. Но это забвение смысла той или иной приметы, обычая или нормы не является чем-то однозначно негативным. Так как суть Традиции стоит выше человеческого рассудка, не так важно понимаем ли мы то, что делаем или нет. В этом состоит основной закон Традиции. Древность считается в консервативном сознании эпохой более содержательной и осмысленной, чем современность, и уже сам факт древности Традиции и является доказательством ее оправданности.

Наши предки считаются заведомо более совершенными, чем новые поколения, и безусловное почтение к старине является важнейшим элементом традиционного общества. Древность того или иного института, обычая или правила уже есть доказательство его справедливости и правильности. В отличие от идеологии прогресса, традиционалист считает, что полноты и совершенства следует искать в прошлом. В нестоящем же, напротив, мы сталкиваемся с фрагментарностью, частичностью и деградацией.

Итак, традиционализм есть законченное мировоззрение, основанное на признании самодостаточности и верховенства Традиции, ее центральности в социально-политической истории. Древнее значит хорошее.

Часть вторая

Русская Традиция

Традиционалистское видение русской истории досконально не описано ни кем. В последние столетия русское общество лихорадило, циклы революций и контрреволюций не позволяли разработать подробное и фундаментальное описание того, что является русской Традицией. Хотя в этом направлении было сделано немало усилий самых лучших церковных и светских мыслителей и философов систематизации всех фактов и теорий так и не появилось. Нет и законченной развитой школы русского традиционализма. Но постоянно растущий интерес к Традиции рано или поздно приведет к тому, что это будет сделано. И кое-какие элементы для выполнения этой столь важной для современной России работы уже имеются и не подлежат сомнению.

В основе русской Традиции лежат яызково-фольклорные этнические обычаи русского народа, запечатленные в наших сказках, преданиях и мифах. Этот огромный материал еще ждет своей расшифровки, так как универсальный ключ к этому сокровищу русского духа потерян. Мы можем осознать лишь отдельные нравственные и эстетические русской мифологической традиции, которые нам понятны интуитивно, но структура древне-русского космоса, живого и населенного множеством непонятным для нас существ и явлений, для нас недоступна. А ведь именно русский фольклор формирует наше национальное бессознательное, и делает это тем более эффективно, поскольку мы воспринимаем эти данные в раннем детстве, с тем полным доверием, на которое способен только ребенок. Взрослое рассудочное сознание позже смеется над сказками и даже вкладывает в это слово «сказки» пренебрежительный смысл. На самом же деле, как показывает аналитическая психология сказки формируют глубинную систему восприятия окружающего мира, закладывают в наше бессознательное фундаментальные коды нашего национального мировоззрения, системы языковых и образных ассоциаций, которые оказывают на человеческую психику и поведение огромное влияние в течение всей жизни.

Корректная расшифровка национального фолклора есть важнейшая и чрезвычайно актуальная задача. Нам просто необходимо подобрать ключ к нашему национальному бессознательному. И только тогда многие вещи, которые сегодня вызывают у нас недоумение, когда мы исследуем нашу история и древнюю и современную, встанут на свои места. Народ, запрограммированный мифологической Традицией в своем бытии снова и снова воспроизводит глубинные архетипы своего бессознательного. И сила этих архетипов, их влияние колоссальны и способны перебороть все доводы трезвого рассудка.

Традиция запечатлена в истории русской Церкви. Тут все гораздо яснее. Приняв от Византии и южных славян православную веру мы, русские, стали полноценными носителями всей церковной христианской традиции, вступили в права наследства. Мы соединили нашу национальную историю с историей вселенского православия, и приняли ее в себя. После Крещения Руси наш народ стал частью православной Традиции. А значит, мы впитали в себя не только догматическую и богословскую основу христианского учения, но и множество элементов священного предания. Жития святых, древние хроники, византийская и южно-славянская культура прочно поселились на русской почве, получили натурализацию. Постепенно из синтеза православной и местной национальной традиций сформировалось уникальное явление – русской православной культуры, сочетающей элементы вселенского православия с особенностью древне-русского мировоззрения.

Русская православная традиция еще со времен митрополита Иллариона рассматривала судьбу русского народа и русского государства как особую и наделенную специальной миссией. Мы последними из европейских народов приняли христианство, считал митрополит Илларион, но призваны стать перовыми в деле благочестия и спасения мира.

Так толковали русские люди верность Москвы православию после того, как греки сбились на Флорентийскую унию, а потом утратили независимость, покоренные турками. Согласно русской Традиции, тогда на Москву перешло благословение стать Третьим Римом, последним Римом, препятствием на пути прихода в мир антихриста, так как остальные народы отпали от чистой православной веры.

Так в центре нашей традиции встала идея русского православного царства во главе с русским православным царем. И эта государственно-монархическая идея имела священный смысл, в котором сходились воедино древние мотивы национального избранничества русских, завет хранить нетронутыми основы православия и ощущения близкой кончины мира, преградой которой суждено стать русскому народу и нашему царству.

Эта часть нашей Традиции также глубоко вошла в нашу психологию, привило русским людям священной отношение к державе и царю. Все это никуда не ушло с годами, и легко распознается и в советское время в советском патриотизме и почитании коммунистических вождей, и даже в наше время, когда на патриотического президента многие начинают смотреть через призму нашего глубинного природного традиционного монархизма.

В девятнадцатом веке многие русские мыслители стали задумываться о необходимости возврата к Традиции, заинтересовались народным творчеством, стали собирать жемчужины русского фольклора и восстанавливать забытые мифы. Девятнадцатый век России в целом был веком возвращения к истокам. Именно тогда стали предприниматься первые попытки восстановления фрагментом русской традиции, собирания сказаний и сказок, систематизация мифов и преданий.

В начале века двадцатого в России сложилась атмосфера, благоприятная для появления полноценного русского традиционализма. Светские философы и литераторы углублялись в мистические основы народной жизни. Ученые этнологи систематизировали обширный фолклорный материал.

НО все сорвалось из-за большевистской революции, так как коммунисты свято верили в прогресс, а в прошлом видели лишь отсталость и смешные предрассудки.

Но и советский период показывает нам примеры укорененности русской традиции в народном духе. Разве не напоминает – пусть пародийно -- Третий Интернационал со столицей в Москве Третий Рим старца Филофея? А проект мировой революции, с оплотом в СССР, миссию спасения мира от рук сына погибели? Разве почитание Ленина и Сталина не ярчайший пример отношения русских к священному монарху? А удивительный подъем народного духа в защите отечества, не память о священном предназначении российской державы? И, наконец, идея равенства и справедливого общежития не напоминает ли православный идеал братской любви и идею всенародного всеобщего монастыря, о котором проникновенно говорил Гоголь «монастырь наш Россия».

Сегодня в нашей истории уникальный момент для того, что заново вернуться к Традиции, непредвзято подойти к этой сокровищнице и поставить ее ценности, нормы и обычаи в центр нашего мировоззрения.

Мы вплотную подходим к разработке русского традиционализма, чего не смогли довести до конца наши предшественники ни в 19, ни в 20 веках.

Сейчас самое благоприятное для этого время. Вера в прогресс надломлена. Презрение к прошлому, к старине стало в нашем обществе нечастым явлением. Скорее наоборот, мало кто отважится сегодня откровенно плевать в нашу историю, в нашу Традицию. А если у кого-то и возникнет такой соблазн, то все больше решительных русских людей готовы дать на это отпор. Мягкий, но внушительный.

Наша Традиция – это то постоянное, что делает нас нами, что превращает разрозненных индивидуумов в народ, а отдельные винтики чиновничьего аппарата в державу. Традиция дает нам смысл бытия, позволяет расшифровать парадоксы нашей истории и стихию русских национальных снов.

Пора сказать открыто: Традиция – наше решение. И поступать соответствующим образом. Только на такой твердой почве можно строить по-настоящему великое будущее. Будущего не бывает без прошлого. На пустом месте можно создать только фантом. Все великое требует непрерывной работы многих поколений. Требует преемственности и упорства.

Александр Дугин

Автор

Editor
Редакция

Комментарии

comments powered by Disqus

Комментарии ВКонтакте